Книга Возвращение магии, страница 82 – Кейси Блэр

Потому что, конечно, волшебница из Нижнего мира не может быть могущественной сама по себе. Ее могут только использовать – демоны или ангелы.

И конечно, ангел считает, будто люди настолько слабы, настолько меркантильны, что я охотно соглашусь на эту отвратительную сделку…

— Ты можешь даже сохранить свою палочку в знак нашей доброй воли, – продолжает Косиэль. – И чтобы у тебя было пространство для принятия правильных решений, ведь, как ты там сказала, они зависят от конкретики, не так ли? А этот падший ангел вернется в Темный мир и останется там. И если он нарушит свое заточение… – Косиэль улыбается, и я содрогаюсь. – Светлый мир будет считать это актом объявления войны со стороны… как ты там назвал свое жалкое королевство? Макора? И весь Темный мир пострадает от последствий.

Я резко вдыхаю.

Это уже слишком. Это, черт возьми, слишком.

Даже несмотря на безопасность, которую это дало бы мне и всем волшебникам Нижнего мира, даже несмотря на то, что мне не придется беспокоиться о вмешательстве ангелов вкупе с магами.

Теперь у меня есть обязательство защищать этот мир, да, но я не могу пожертвовать другим миром ради собственной безопасности.

— А если, – спрашиваю я тихим опасным голосом, – лидер Нижнего мира возражает против участия в угрозе геноцида?

— Не надо. – Это Нариэль, его голос резкий, жесткий, каким я никогда его не слышала, и я встречаю его взгляд.

Между нами происходит безмолвный разговор.

Он напоминает мне о Коста-Рике, когда я позволила эмоциям взять верх и он остановил меня на краю, потому что слишком многие заплатили бы цену.

И я смотрю на него и позволяю ему увидеть на моем лице, что я в яростии готова сражаться.

— Не надо, – снова говорит он мне, но уже тише.

Он устал.

Я тоже.

Если мы будем сражаться сейчас, то можем проиграть, но я не могу принять это.

Я не могу.

Я все-таки глупа.

Нариэль, этот чертов мученик, имеет право делать свой выбор, и, не отрывая взгляда от меня, он повышает голос и говорит:

— Я уйду и не нарушу установленные вами барьеры, при условии, что Светлый мир выполнит свою часть соглашения.

Оставляет себе лазейку. Нариэль продержался уже так долго и должен выжить, чтобы получить еще один шанс.

— Тогда мы договорились, – мурлычет Косиэль, и я понимаю, что ей на самом деле все равно, что сказала я.

Она пожалеет об этом.

Я заставлю их всех сильно пожалеть об этом, потому что они не смогут меня остановить.

Сдерживая слезы – от горя, от ярости, – я вытаскиваю заколку из волос и вкладываю ее в руку Нариэля.

— Чтобы ты помнил обо мне, – шепчу я и надеюсь, что никто не обратит внимания на магию, которую я вложила в нее.

Часть меня, которую, я надеюсь, он не возненавидит. Обещание, которое я не могу произнести вслух.

Глаза Нариэля горят.

— Это был подарок.

Он имеет в виду заколку или свой выбор? Я не могу сказать и не могу спросить.

— Я знаю, – шепчу я и надеюсь против воли, что он понимает и что у меня будет шанс заставить его понять. Но сейчас это все, что у нас есть.

Я сохраняю спокойствие, внимательно наблюдая за магией, которую творит Косиэль: паутины ее нитей обвивают Нариэля и сжимают его, увлекая вниз, чтобы привязать к другому миру.

Я еще не эксперт в ангельской магии, но я им стану.

Когда Нариэль проходит сквозь воду, как будто погружаясь в мир под ней, мы неотрывно смотрим друг на друга.