Книга Тьма, в которой мы утонули, страница 40 – Екатерина Полянская

Мою историю о женской фигуре с нереально острыми ногтями тоже проверили… и нашли несколько поврежденных машин. Притом последнюю этим утром, что доказывало не только реальность моего «видения», но и то, что это не Вериска.

Немного безумно.

Однако, кажется, жителям Заводи пока было больше любопытно, чем страшно. Разве что моя мама заставила всю семью несколько раз проверить, работают ли шокеры, встроенные в браслеты, и купила для нас с ней газовые баллончики.

Не немного безумно.

Мне казалось, случись что, все это не поможет.

Утром четвертого дня разговоры сменились событиями. Вернее, маминым криком из холла:

— Мия! Как это понимать?!

Я лениво высунулась из своей комнаты.

— Что?

— Вот это! – Звук такой, будто журнал на стол бросили. – О тебе половина городских изданий пишут!

Пришлось спускаться и на месте разбираться, что там.

Оу. Ну хоть фото не самые неудачные. Не видно, что я там зареванная. И пена прикрыла все стратегически важное.

Текст меня выбесил. Я молила о защите? Флиртовала с ним? Чуть не предложила провести вместе полнолуние? Убью этого щенка в форме! Загрызу, хоть я и не оборотень! Самое обидное, что, не будь я сестрой Даттона Мирастани, всем было бы плевать, а так… Одно издание даже поместило мое фото на первую страницу, правда, отвело ему малюсенький квадратик.

— Половина местных изданий – это два. Не так уж и много. – Я повернулась к разъяренной маме, безуспешно пытаясь замаскировать свой промах болтовней. – Можно сказать, что у меня случилась истерика. Все-таки не каждый день узнаешь, что ты приемный ребенок.

Оправдываться бесполезно, не поверят, еще и дополнительных подробностей дофантазируют. Даттон популярен достаточно давно, чтобы мы обе выучили эту истину.

— Можно подумать, если бы не стресс, ты бы вела себя иначе. – Мама поджала губы и смерила меня осуждающим взглядом.

— Но они этого не знают!

Даттон реагировал спокойнее. Думаю, он уже привык, что мои случайные выходки как-то связывают с его карьерой, и научился обращать лишнее внимание себе на пользу. Вот и сейчас обозрел мой снимок и хмыкнул:

— Отлично получилась.

— Иди ты!..

Он держал в руках телефон. Не просто держал, а набирал текст сообщения.

Не знаю, что заставило меня вытянуть шею и посмотреть, кому он там пишет, но…

— Хочешь, я дам этому парню по морде?

— Даттон! – Мама пришла в ужас.

— А что? Он распускает сплетни про мою сестру.

— Какого черта ты общаешься с Анреем Данблашем?! – наконец смогла вставить слово и я.

Брат сверкнул искрами веселья в глазах.

А я-то думаю, почему он мне не звонит? Потому что пишет моему брату. И наверняка в курсе каждого моего движения. Когда только они успели спеться? У них же ничего общего!

— Не ревнуй. – Меня, дразня, дернули за выбившуюся из пучка прядь. – Твоего принца интересуешь только ты.

— Что тебе-то до этого? – получилось немного грубо.

— Я думаю, он один из немногих, кто смог бы с тобой справиться.

Смелое заявление не то чтобы меня разозлило. Я сама чувствовала примерно так же. Скорее нахлынуло смущение оттого, что все так очевидно… и знакомая тупая боль. Данблаш все еще предатель. Не стоит забывать об этом.

Ауч!

— Самина!

Цветок в стильном вазоне за секунду вымахал до размера пальмы. Нас осыпало брызгами земли и керамической крошки. С треском порвалась занавеска, которую прошили… э-э… ветви. Невесть откуда взявшиеся бутоны взорвались с пугающим чвяком, и кремового цвета стену забрызгало зеленым соком.