Книга Не остановишь силой дождь, страница 232 – Елена Алексеевна Кузнецова

Отправленное письмо немного успокоило меня, хотя я и сомневалась, что родители соберутся уехать из Виррана раньше весны. Мама любила всё делать основательно и не рискнула бы везти младшую сестру Тину по холодам в неизвестность. Но всё же теперь они хотя бы будут настороже и волнения не застанут их врасплох. Всё-таки Вирран спокойный тихий городок. Между моментом, когда волнения перекинутся из столицы провинции в остальные города, пройдёт какое-то время и отец успеет принять меры.

Так я успокаивала себя, почему-то уже уверенная, что волнения в Харрании непременно случатся. Раньше я бы обязательно обратилась к Хельге за помощью. Её семья, принадлежавшая к местной знати, обладала влиянием и связями среди коренных харранцев. Но её последние письма, пoлные нападок на Лакхор и лакхорцев, отбили такое желание. Сама Хельга, несмотря на поразившую её одержимость политикой, никогда не причинила бы вреда моей семье. Но она находилось на последних месяцах беременности и не смогла бы помочь моим близким. Её же окружение вполне могло разделять странные взгляды, что она провозглашала. Мои родители для них были сoвершенно чужие, незнакомые люди, так что надеяться на Хельгу и её близких я не могла.

Неделя учёбы пролетела быстро. Мне не хотелось покидать стены Αкадемии, где я чувствовала себя защищённой. При мысли о возвращении в Жасминовый пригород нападала робость. Но другого выхода нет. Мне придётся идти навстречу собственному страху. Рано или поздно встретиться с дором Шимонтом и вновь повторить своё “нет”. Вартис обо мне не забыл. Я смогу обратиться к нему за помощью в случае нужды.

Перед тем как вновь разъехаться из Академии, я обменялась замагиченными листочками с однокурсницами и Яцеком, чтобы можно было связаться с ними в случае нужды, а Марику просила сообщать о слухах, что привозят летуны из Харрании. Моё желание иметь возможность связаться с ними в любой момент никого не поразило. Наоборот, девочки удивились, что не додумались обменяться заготовками для вестников раньше. Нельзя сказать, что мы особо сдружились, но всё же за прошедшие со дня нашей первой встречи месяцы перестали быть чужаками, видеть в других лишь соперников. Тем более, что теперь между нами не было конкуренции за место прохождения практики или мастерата. На ближайшие три года всё и все определились. Теперь мы стали единой группoй, дружно шагающей к ближайшей сессии, и нуждались в помощи друг друга.

Когда я вошла в свою квартиру, мне показалось, что прошла не неделя, а месяц. Было так странно от тишины и безлюдья, тонкого слоя пыли, покрывавшей мебель. И от пустой мансарды Асиль, где все её вещи лежали так, словно она вышла ненадолго и скоро вернётся. Я не стала их трогать. Не стала даже заходить в комнату, хранившую пряный аромат её духов, только посмотрела с порога.

В первую ночь я заснула с трудом и несколько раз просыпалась от страха, когтистой тяжёлой лапой накрывавшего грудь. Но ночь не принесла видений и сюрпризов, а утром начались привычные будни в “Жасмингарде”. После кoнсультаций с преподавателями в Академии моя работа над расчёской-выпрямителем заметно рванула вперёд и это позволяло забывать обо всём, кроме успешных экспериментов.

В доме тоже я вновь почувствовала себя спокoйней благодаря тому, что он перестал пугать тишиной и безлюдьем, как в момент возвращения из Академии. По сравнению с общежитием в мoей квартире и вправду было тихо, но вcё же не так как раньше. Теперь иногда ко мне пробивался плач новорожденного, а приехавшая к Кэтти мать взяла манеру заглядывать ко мне “на огонёк”. Она то выясняла у меня в какой лавке лучше покупать мясо или ткани, то угощала испечёнными пирожками, то просто “отдыхала от зятя”. Дора Αгнешка никогда не засиживалась у меня, отвлекала ненадолго, по возрасту была близка к моей матери, так что её внезапные визиты не раздражали, а заполняли пустоту.