Книга Одолень-трава, отведи беду, страница 14 – Елена Алексеевна Кузнецова

Пётр спрятал улыбку. Этот торопливый отказ выдал её неравнодушие.

— Что ты, Вета. Уж короб-то я помогу. Тебе же неудобно, – и не слушая возражений, снял его со спины женщины.

В комнате ведунье ненадолго замерла, словно в растерянности. Пётр тоже не сразу вспомнил о словах, так остро нахлынуло ощущение её близости. Жаркий и душный тёмный поток на мгновение поймал их в плен, притягивая друг к другу. Но Пётр устоял. Не время.

— Что скажешь, госпожа Вета, когда выходить будем? – хрипловатым от долгого молчания голосом спросил он. – На закате или уже после?

— На закате. Пока дойдём до места, что присмотрела, как раз стемнеет.

— Тогда уже пора и выходить.

— Да. Я специально так подгадала. Только подготовимся. Вот, оберег возьми, – и Вета протянула ладанку. – Это с одолень-травой.

Пётр подошёл ближе и наклонил голову, предлагая ведунье самой её надеть на его шею. Вета приподнялась на цыпочки и на минуту прильнула, накидывая кожаный шнурок. Сквозь шум крови в ушах Пётр расслышал, как певучим шёпотом женщина произносит:

— Одолей горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса тёмные. Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца, во всем пути и во всей дороженьке, береги от зла добра-молодца.

Отступив на шаг, Вета осмотрелась и спросила:

— А где стрелы твои и сковорода?

— Вон, – Пётр махнул рукой. – А сковорода-то зачем? От тварей отбиваться?

— Я колюку-траву принесла, стрелы твои окурим, чтобы промаха не знали.

— Сковорода там, на печи.

Женщина загремела посудой и от этого домашнего звука у Петра потеплело на сердце. Хоть то, чем сейчас занялась Вета, мало походило на обычные бабьи хлопоты, но не всегда же она волшбой занимается. Иногда и блины печёт. И Пётр понял – сделает всё, чтобы те блины пекла она в его доме.

Спокойней на душе стало и от запаха горящей травы, речитатива, что приговаривала Вета, пронося стрелы над дымом. Тут уже Петру вспомнился волхв княжеский, что вот так же готовил их к походу.

— Вот и всё. Готово! – Вета протянула ему стрелы и взмахом руки над сковородой загасила огонь.

Он вместе с дымом словно втянулся в раскрытую ладонь. «Без волшбы не обошлось», – понял Пётр. Может кого другого это и напугало бы, но ему сила, что пряталась в хрупком женском теле, нравилась. С юности Пётр привык находиться среди сильных и искусных бойцов. Сейчас ему их не хватало почти так же, как потерянного дела и смысла жизни. И в Вете, с её даром, он видел такого же бойца, уважал её мастерство.

Солнце уже почти село, оставив розовую полосу заката, и они быстро, без суеты собрались и вышли во двор.

— Приблуда, идёшь со мной, – позвал Пётр пса, закрывая калитку.

* * *

Близилось полнолуние, и круглая луна с чуть надкушенным краем давала достаточно света для привыкших к темноте глаз. К тому же Вета приняла сама и дала Петру выпить несколько глотков отвара, дарившего на время человеку зоркость кошки. Под сень сосен они углубляться не стали. Там темнота была гуще. Можжевельника, за которым сегодня пришла ведунья, вполне достаточно было на свободных от бора прогалинах и опушках. Она уже почти наполнила им свой короб, когда впервые вдали раздался протяжный вой.

Вета вздрогнула и вздохнула. А она уже почти поверила, что сегодня всё обойдётся как тогда, в декабре, на Ильяса напали оголодавшие волки. Но этот вой говорил о другом. Он походил на волчий, но выпеваемые тварями рулады звучали так жутко и потусторонне, что не ошибёшься. Она торопливо принялась паковать срезанные ветви в короб. Пётр свистнул, подзывая пса и огляделся.