Книга Шестая попытка короля Эрика, страница 116 – Елена Алексеевна Кузнецова

Похоже, этот разговор о кайи, готовка бутербродов, помогли королю немного успокоиться. Он сосредоточился и дождавшись, когда я займу рот вкуснейшим теплым хлебом с подтаявшим маслом и сыром, сказал:

— Вначале Гвендолин скрыли ото всех из-за леев. Вы сами знаете, что лишь невозможность править королевством без меня, заставила их уйти. Гвендолин дала бы им такой шанс, и война могла разгореться снова..

Стало ясно, чему посвящена наша встреча. И я, кажется, догадалась, куда мы поедем.

— Потом наши внутренние неурядицы тоже делали нежелательным появление на политической сцене принцессы Гвендолин.

Мне было немного странно слышать о маленькой девочке, как о действующем лице «политической сцены», но королю видней.

— Потом и эти причины скрывать мою дочь ослабли, но все уже как-то устоялось… У девочки все было хорошо, я проверял. Там в Приюте ее все любили. А здесь… Моя мать не принимает ее, даже слышать ничего не хочет, — Эрик прямо посмотрел мне в глаза.

Я положила назад следующий надкушенный бутерброд. Аппетит пропал.

— А я… Гвендолин так похожа на Луасон. Каждый раз, глядя на дочь, вспоминал обо всем, что произошло. И трусливо отступал, так и не решившись открыться девочке. Я боялся, что не смогу скрыть от ребенка все, что чувствую при взгляде на нее.

Эрик схватил чашку и одним глотком допил черную кайю. Повертел, глядя в чашечку так, словно там написано что-то важное, поставил ее, и вновь посмотрел на меня.

— Гвендолин растет. Так дальше продолжаться не может. Я понимал это. Но чем дальше, тем труднее что-то менять. Мне помог решиться пример вашего отца, Таиния. Если он смог вырастить чужого ребенка так, что вы этого даже не почувствовали, то и я должен попробовать. Ведь Гвендолин — моя дочь. Сегодня я хочу ей в этом признаться.

Я вспомнила умное личико Гвендолин:

— Она поймет и простит ваше молчание, — решила поддержать Эрика.

Король взял меня за руку.

— Таиния, мне нужна твоя помощь. Просто побудь рядом.

— Конечно. А что потом? Вы заберете Гвендолин сюда?

Король Эрик встал.

— Пока не знаю… Посмотрим, как она воспримет мое признание. Сделаю первый шаг, а потом буду думать дальше.

Я кивнула и встала:

— Да, даже если она останется в монастыре, но будет знать про вас, это многое поменяет. Знать, кто твои родители — это самое главное.

На слове «родители» король сморщился, но сказал о другом:

— Что же, пойдем к Гаспару. Отправимся от него.

Способность короля и магов так эффективно сокращать путь, открывая переходы в стенах, внушала мне зависть. Раз — и мы уже у главного королевского мага!

Гаспар Коберт уже ждал нас. Он протянул мне другой плащ.

— Он надежней скроет ваше лицо, дарита. Поддерживает нужную иллюзию, — пояснил он и подал другой королю. — Как вам спалось, дарита? Отвар помог?

— Без сновидений. Благодарю вас, дор Коберт.

В монастырь мы отправились не в карете, как я ожидала, а верхом. «Так быстрее!» — пояснил король.

Наша группа из нескольких всадников, среди которых был и главный маг, мчалась быстро и добралась до монастыря куда быстрее, чем кавалькада из карет конкурсанток в прошлый раз. Да и въехали в монастырь не по центральной дороге, а с какой-то другой, боковой улочки, которая зато сразу вела к Приюту.

Эрик помог мне спешиться, крепко обхватив за талию и дав соскользнуть по своему телу. Должна признать, это на время отвлекло меня от мыслей о Гвендолин. В приют вошли только мы с корлем и главный маг. Но Гаспар Коберт оставил нас, сказав: