Книга Чтица императора, страница 79 – Елена Алексеевна Кузнецова

Нет, никто не позволял себе явных грубостей, а скрытые колкости легко парировал Гарибад, чей язык напоминал острую шпагу, смазанную смертельным ядом. Но сдерживаемая ненависть, как и лицемерное дружелюбие, равно угнетали. Я понимала, что и то, и другое предназначалось не мне, а императору. Именно его ненавидели, именно к нему пытались выказать преданность и симпатию, но обрушивалось всё это на меня.

Необходимость держать лицо и быть любезной со всеми требовала от меня сосредоточенности, так что я даже не заметила, когда в зале появился герцог с женой и герцогиня Юстиниана. В отличие от Гарибада. Уверена, именно поэтому мы перестали ходить по залу от группы к группе, а остановились на месте, позволяя желающим поздороваться самим подойти к нам. Таких оказалось немало, так что постоянно роящиеся вокруг нас люди полностью перекрывали мне обзор, и появление рядом герцогской семьи стало для меня неожиданностью.

— Я уж думала, что ты не удостоишь нас вниманием, – с едкой насмешкой произнесла герцогиня Юстиниана, когда я, увидев её и герцога, присела в глубоком реверансе. – Похоже, теперь ниже твоего достоинства подойти и поприветствовать хозяев.

— Что вы, Ваше Высочество, герцогиня, это не так! Прошу прощения за невольную бестактность. Я просто не заметила вашего появления из-за многолюдья. Я совсем отвыкла от этого в своём поместье.

Говорить извинительные слова приходилось находясь по-прежнему в глубоком реверансе, так как позволения выпрямиться от правящей семьи не было. От неудобной позы дар красноречия у меня пропал, и я замолчала. Глаз я тоже не поднимала, чтобы не видеть ни Федра, ни его жену, ни герцогиню-мать. Вряд ли я обнаружу там что-то приятное.

Молчание повисло над залом. Мне показалось, что многие вокруг вообще не дышали, чтобы не пропустить ни одного звука от нашей группы.

— Встаньте, ниса Эвелин, – бархатным голосом произнёс герцог. – Я верю, что вы не собирались оскорбить нас, а случившееся обычное недоразумение.

Я выпрямилась, но извиняться и уверять дальше в нежелании оскорбить кого бы то ни было не стала. Излишнее усердие в принесении извинений кто-нибудь с радостью истолковал бы потом как унижение Дамиана.

— Федр, думаю, многие в зале ждут возможности поприветствовать вас, – напомнила мужу герцогиня Ирида.

Я невольно подняла взгляд в желании лучше рассмотреть жену Федра. Меня выдали замуж до её появления при дворе, а вчера я видела её лишь на расстоянии, когда роскошь одежд затмевала всё остальное. Ирида с таким же интересом рассматривала меня.

Не знаю, что видела она, но моё самолюбие могло бы утешиться. Женщина, из-за которой меня когда-то бросили, сегодня выглядела старше и хуже меня, хотя и была моложе на пару лет. За десять лет брака она родила Федру двух дочерей и пережила несколько выкидышей, что не могло не сказаться на её фигуре и самочувствии. Я не могла понять, что выражает её взгляд, устремлённый на меня, и, не желая, чтобы она сочло моё внимание к ней дерзким и оскорбительным, поспешила наклонить голову в почтительном поклоне, пряча непрошеную жалость.

Не знаю, собирался ли Федр прислушаться к словам жены или предпочёл бы задержаться рядом с нами, но в этот миг сигнал трубы оповестил о появлении императора. Дамиан вошёл в зал, когда ещё не успел отзвучать последний серебряный звук, и шагал так стремительно, что прошёл ползала ещё до того, как церемониймейстер завершил перечислять его титулы.