Книга Чтица императора, страница 39 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Это так тебя учили в детстве? Понятно. Но ведь это не конец истории, – и я повторила то, что всплыло в моей памяти. – Белые пёрышки превратились в чёрные угли, а затем вспыхнули собственным пламенем. Птица обернулась фениксом. И мораль была другая. Не надо бояться любви дракона, если ты феникс. Его пламя пробудит твою истинную природу.

— Никогда не слышал такого продолжения. Но оно мне нравится больше. Хотя... понятно, почему мне рассказывали так. Я должен контролировать свой дар.

— Значит, это правда, что императоры Рихантии могут уничтожить целый город.

— Правда. Умрут все - от стариков до младенцев.

— А мы здесь, в Аджурии, считали, что это легенда для устрашения врагов.

— Теперь убедились, что это правда.

Мы замолчали. Не знаю, о чём думал император, а я привыкала к мысли о том, что человек может обладать столь чудовищной силой.

— Значит, война закончилась? – вдруг осознала я.

— Да. У герцога больше нет армии. За теми, кто всё-таки уцелел, сейчас гонятся воины Далия. Даже если Федру удастся ещё кого-то собрать, он просто ничего не успеет. Ещё день-два, и мои воины будут стоять под стенами вашей столицы. Сомневаюсь, что им окажут сопротивление.

— После сегодняшнего – вряд ли, – согласилась я. – Но почему ты так не сделал раньше? Тогда, может, всё закончилось бы ещё осенью. Никто не стал бы воевать с тобой.

— Я и сегодня не собирался. Мы и так их победили бы. Но они привели меня в ярость, разбудили Кровь. Проще было выпустить силу, чем её удержать.

— Странно всё-таки...

— Что именно?

— Ты воюешь с семнадцати лет и, обладая таким даром, почти им не пользуешься. Тебе ведь с ним и армия, считай, не нужна.

— Чем больше я убиваю с помощью дара, тем сильнее во мне Древняя кровь. Тем меньше я человек. Тем меньше шансов оставить потомство. Поэтому обычно императоры обращались к силе Крови только после того, как обзаводились наследником.

— А тебе пришлось раньше. В Кивиррии...

— Да. Потому и с женой получилось так всё печально... Но теперь, думаю, все вспомнят о силе императора Рихантии. И поостерегутся давать повод.

То, что случившееся внушило страх не только врагам, мне сказало появление вечером с ужином Филипа. Обычно если он и разделял его с нами, то приносили подносы со снедью всё же слуги, а не он лично. То ли считал это ниже своего достоинства, то ли по привычке телохранителя всегда иметь свободные руки.

Он сразу от входа посмотрел на меня и крикнул:

— Не волнуйся, Мара, с твоей хозяйкой всё хорошо!

— Пусть войдёт и убедится, – предложила я.

— Нет! Не стоит, – практически одновременно сказали император и Филип.

— Почему?

— Моя сила ещё не успокоилась, – пояснил Дамиан. – А в такие моменты она может быть опасна для людей, которых сочтёт посторонними.

— А кого она не считает посторонними? – полюбопытствовала я.

— Гайера, Филипа и теперь тебя.

Имя Гайера на первом месте немного царапнуло, а то, что я вхожу в столь узкий круг, взволновало, но я не позволила себе об этом задумываться. Иначе настрою себе воздушных замков, которые рухнут в самый неподходящий момент.

За ужином, во время которого к нам присоединился Филип, я спросила о том, что меня озадачило:

— Откуда вы с Филипом знаете, как ведёт себя в таких случаях твоя сила, если ты всего второй раз даёшь ей волю?