Книга Чтица императора, страница 22 – Елена Алексеевна Кузнецова

— А я думал, ты вышла замуж потому, что любила своего дер Барри.

Можно было и не отвечать, но лунный свет толкал к откровенности:

— Нет. Я не любила его. Но Тим... Тимерий был хорошим... Я ни разу не пожалела, что вышла за него.

Я не стала ничего пояснять. Вряд ли Дамиан поймёт, как много значило для сироты обрести семью, дом, род. И то, как он унизительно грубо выдернул меня из неидеальной, но моей первой и единственной семьи, я ему до конца не простила.

— Я тоже не любил свою жену. Брак императора – это политика. Сделка. И брак с нею был условием моего восхождения на престол, – негромко сказал Дамиан. – Но я до сих пор виню себя в её смерти. Выкидыши, неудачные беременности слишком истощили её жизненные силы. После того, как у нас почти получилось.... после я хотел сделать перерыв. Дать ей окрепнуть. Но её отец настаивал, давил на меня, пугал её тем, что наследника для меня родит другая, и она снова попыталась... Мне не надо было даже её касаться!

Молча я погладила его грудь, где часто и сильно билось сердце. Как бы и я хотела, чтобы у меня от Тима остался малыш. Тогда всё было бы по-другому. И вот этого я не прощу уже герцогине.

Дамиан обнял меня крепче, и какое-то время мы молча лежали, думая каждый о своём. А потом незаметно уснули.

Почему-то я думала, что военные действия прекратились до весны, но оказалось, что у императора были другие планы. Едва закончилась распутица и подсохшую землю прихватило морозом, присыпало тонким слоем снега, как стало ясно, что армия готовится к дальнейшему походу.

На моё удивление: “А разве зимой воюют?” – Дамиан ответил:

— А что нам помешает? Чем прожирать провиант и терять людей в мелких стычках, лучше постараться добить арджурцев до весны. Условно лояльных нам земель уже две трети. Осталось до Финлиссы не так много. Есть смысл попытаться решить всё за ближайший месяц, когда здесь стоит сухая и бесснежная погода.

Больше мы о ближайшем будущем не говорили. Императору было не до меня. За его бесчисленными совещаниями, выездами куда-то из замка я видела его теперь только ночью. И то не всегда.

Ко мне вновь стали возвращаться мысли об исчезновении. После того, как император отправится в поход, а я останусь в этом замке, что меня ждёт?

Я слишком хорошо помнила, как стала узницей Северной башни. Потом я редко видела хозяина замка и его семью. Они в присутствии императора, похоже, чувствовали себя гостями в собственном доме, и я с ними почти не общалась. Но у меня были сильные подозрения, что неприязнь, которую выказал тогда ко мне их домашний жрец, хозяин замка во многом разделяет. Он, конечно, не рискнёт причинить мне вред, но разделять кров с недоброжелательными ко мне людьми не слишком приятно.

И вообще, пока император был занят, у меня появилось время подумать о своём будущем. Сейчас у меня довольно прочное положение, которое останется таким до конца Арджурской компании независимо от пылкости чувств императора. Он вполне оценил мою помощь и не откажется от неё. Но что потом?

В Дагронии я ему не нужна. Тамошних правил и людей я не знаю, а красавиц, желающих согреть ему ложе, как я помню из слов Гайера, там и без меня хватает. Оставаться в Арджурии? Но вести прежнюю скромную жизнь нисы дер Барри мне вряд ли удастся. Слишком уж большое внимание привлекла я к себе. После того как император вернётся в столицу Рихантии, меня не оставят в покое. Значит, мне надо или чтобы император взял меня с собою в Дагронию, или исчезнуть сейчас, пока большинство представителей знатных родов если и знают меня теперешнюю, то только по переписке. В памяти тех, кто знал меня когда-то, облик десятилетней давности – юной воспитанницы герцогской семьи, а не нынешняя Эвелин.