Книга Чтица императора, страница 138 – Елена Алексеевна Кузнецова

Я видела изменения настроения в зале, слышала тихие реплики слушавших, но почти не вникала в то, что зачитывает герольд. Внутри меня всё пело от радости: тяжёлый выбор между достоинством и необходимостью отодвинулся, а, может быть, и исчез. Мне не придётся, оставаясь любовницей Дамиана, сопровождать в Дагронию его невесту.

У него нет невесты! А когда появится, я уже буду в силах его оставить, ведь к тому времени уже немного освоюсь в столице и найду, как устроить свою новую жизнь. Дамиан дал слово, что отпустит меня, когда я этого захочу. Магическую клятву, которая не даст ему передумать. Так что я больше не пленница обстоятельств! И сама решаю, как мне жить.

Пока зачитывали указы, Дамиан смотрел в нашу сторону и иногда хмурился. Хотя он тотчас вновь надевал маску властного спокойствия, но я успевала заметить эти лёгкие проявления недовольства. Я не сразу поняла, чем оно вызвано, пока не перехватила его взгляд на продолжавшего держать меня за руку Питера и стоявшего рядом Константиса. Неужели император ревнует?

Эта мысль согрела мне сердце, ведь и я ревновала его к Феодоте. Мы ревнуем тех, кем дорожим, и никакие доводы разума не в силах избавить нас от этого тёмного чувства. Разум помогает лишь держать грызущую сердце змею в узде, но и с этим справляются не все. Дамиан обычно старался прятать от меня её и никогда не опускался до упрёков и допросов. И это хорошо. Но после того как он намеренно дразнил мною Федра, я стала сомневаться в его чувствах – есть ли они?

Но сейчас, когда император выразил высшее доверие Константису, подарив власть над Арджурией, у него точно нет других причин хмуриться из-за того, что я стою рядом с Финисом. Никаких причин, кроме ревности. Той самой, когда сердце побеждает расчёт и разум. И я улыбнулась Дамиану.

Ответную улыбку от императора я дождалась, когда герольд закончил чтение указов, и император сказал:

— Герцог Финлис, предложите руку своей невесте принцессе Феодоте, герцогиня Ирида и ниса Эвелин сопроводят вторую юную пару. Не будем откладывать столь радостный и важный момент.

Все торжественно направились в дворцовую часовню, где самые важные люди Арджурии стали свидетелями того, как брачные клятвы связали рода Финлисов и Гаскарисов. Хотя супругами они станут в подходящее для такого события время, но подкреплённые магией клятвы приравнивались к брачным обетам, и расторгнуть их было невозможно.

Церемония принесения клятв плавно перешла в праздничную трапезу, где все искренне радовались наступившей определённости. Правила, по которым предстояло жить Арджурии, теперь понятны, и даже если они не всем нравились, то всё равно позволяли понять, как строить жизнь дальше и чего от неё ждать.

Я не сразу заметила, что за праздничным столом нет герцогини Юстинианы. В часовне она ещё была и с недовольным видом слушала приносимые принцессами клятвы, а вот в трапезной я герцогиню не увидела. Когда я удивилась этому вслух, мой сосед по столу Алексис Комнин пояснил:

— Император приказал старой герцогине отправиться в монастырь Богини-Матери в горах Иллирии скорбеть о сыне и молиться о счастье дочерей. Там ничто не отвлечёт её от этого. Ей надо успеть собраться, ведь отправится она уже завтра. Люди Русселя обеспечат её охрану в пути.