Книга Чтица императора, страница 106 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Прошу прощения, дамы, что собираюсь огорчить вас исходом нашего поединка.

Ещё раз скользнул взглядом по мне и лёгкой походкой отправился вслед за герцогом.

После ухода мужчин Феодота пересела поближе к матери, и вокруг меня образовалась пустота. Подошедший вскоре Гарибад при всей своей наглости не рискнул сесть со мной рядом на освободившееся место императора, а встал за моей спиной. У моих ног уселся оборотень в своей звериной ипостаси, так что опасаться за себя причин я не видела. А вот непонимание того, что происходит, меня тревожило.

Точнее, расчёт Дамиана мне был понятен. Я вспомнила, как он сказал, узнав, что Федр не возглавит выступившее против императора войско: “Жаль! Было бы куда проще, убей мы его в бою. Ну что же, придётся придумывать что-то другое”.

Вот, похоже, и придумали - убить перед всеми подданными в честном поединке, на который императора вызвал сам герцог. Никто не поставит такую смерть противника в упрёк императору. Ведь оценить серьёзность нанесённой во время схватки раны сложно – заранее предупредил всех Дамиан. Теперь и его нежелание обещать мне уважительную сдержанность стало понятно. Он ведь никогда не обещает того, что не может исполнить. Так и в этот раз. Император намеренно пробуждал в Федре ревность, чтобы вывести его из себя. Я оказалась для этого самым удобным инструментом.

Непонятным было поведение Федра. Неужели ревность совсем помутила его разум? Словно прочитав мои сомнения, герцогиня-мать прошипела в мою сторону:

— Вечно из-за тебя одни неприятности, девчонка! Теперь ты довольна?

— Госпожа, вы прекрасно понимаете, что ниса Эвелин – лишь удобный повод. Причём и для вашего сына, – вмешался Гарибад. – Не будь её, причиной поединка могла стать принцесса Феодота. Но поединок всё равно состоялся бы.

То, что Гарибад прав, подтвердило дальнейшее молчание герцогини. Она не оспорила его слова, и это меня несколько успокоило. Как бы там ни было, стать причиной смерти Федра мне не хотелось. Мысль о том, что Федр погиб из-за безумной любви ко мне, висела бы потом тяжким грузом на моей совести. Но слова Гарибада и молчание герцогини намекали, что если Федр и любил меня, то всё же не настолько сильно, чтобы ради этого умереть.

На что же он рассчитывал, бросая вызов императору? Несмотря на его нелюбовь к битвам и поединкам, герцога нельзя было назвать слабым противником. Его учили боевым искусствам лучшие мастера Арджурии, и в учебных поединках он редко проигрывал. Но однако неужели он всерьёз считал, что может победить Дамиана, который воевал с шестнадцати лет? Император на голову выше Федра как боец, причём без всякой магии.

Глядя на то, как внизу император и Федр готовятся к поединку, и сравнивая напряжённый вид герцога и хищную грацию Дамиана, у меня невольно вырвалось:

— На что он рассчитывает? Ему никогда не победить в честном бою! Неужели Федр этого не понимает?

— Вот именно, в честном бою, – подчеркнул интонацией Гарибад.

Намёк более чем прозрачный. Если на клинок Федра нанесён яд или проклятие, то даже лёгкой раны может хватить, чтобы убить императора. Наверно, потому Федр и пытался сделать условием “бой до первой серьёзной раны”. Тем самым Федр обезопасил бы себя, а для убийства императора хватило бы и одного пореза! Дамиан не мог об этом не подумать!