Книга Форвард, страница 166 – Айли Фриман

Я снова коснулась струн и более осторожно и внимательно сыграла начальные аккорды. А потом снова сбилась.

В следующий миг раздался осторожный стук в дверь.

— Вика, ты спустишься или тебе принести ужин сюда?

— Я не хочу, сказала же.

— Вика, там такая аппетитная запеканка.

— Артем! Не веди себя словно мамочка, тебе это не идет!

Бросив эти ядовитые слова, я осознала их смысл, и сердце болезненно сжалось. Мамочка… мне вспомнились наши теплые семейные ужины и объятия мамы, которая ушла из моей жизни два года назад. Я так по ней скучала. Так скучала… Слезы вновь брызнули из глаз, когда я вспомнила, как мне ее не хватает.

Я отбросила гитару, и она с глухим звуком стукнулась об пол. Сжавшись в кресле, я подобрала к себе ноги и уткнулась в колени лицом, не в силах успокоиться. Не хотелось плакать в присутствии Артема, но он уже увидел меня слабой и беспомощной.

Я почувствовала, как теплые руки обхватили меня, как ко мне прижалось его тело. Кажется, он присел на подлокотник кресла, чтобы обнять меня. Я почувствовала, как его губы коснулись моего виска.

Он не отпускал меня в течение нескольких долгих минут, пока мои рыдания постепенно не затихли.

Артем

Если бы можно было забрать боль чужого человека себе, я бы непременно это сделал. Ведь нет ничего хуже, чем видеть, как любимый человек страдает, и быть не в силах помочь.

Я заглянул в ее раскрасневшиеся от слез глаза. При ближайшем рассмотрении я заметил, что роговица покрыта мелкими рубцами, а радужка стала мутно-серой.

Как были прекрасны это голубые глаза, а какими они стали такими пустыми. Моя душа в этот момент просто разлетелась на миллион осколков. Я сжал зубы, чтобы у меня не вырвался болезненный выдох.

— Королев, мне не нужна твоя жалость! – Ее руки резко оттолкнули меня. – Уходи! Не трогай меня!

— Я буду внизу. Если что-то понадобится, просто позови меня.

— Королев, мне ничего не нужно! Ты мне не нужен! Я не знаю, что за дичь пришла папе в голову и зачем он тебя сюда притащил! Это большая ошибка и настоящая глупость.

— Он переживает за тебя, – возразил я.

— Я справлюсь со всем сама! Ты мне не нянька! Я хочу, чтобы ты ушел из этого дома и вернулся в общежитие! Вот зачем ты мне здесь?! Тебе самому нужно лечить ногу! Убирайся прочь! Сейчас же!

Возможно, и правда стоило оставить ее одну, поэтому я вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

* * *

Я не спал, когда услышал внезапный грохот. Он донесся со стороны кухни. Я спустился по лестнице и, войдя в кухню, увидел Вику возле холодильника. Она стояла, держась одной рукой за открытую дверцу, а другая зависла в воздухе. Судя по разбившемуся стеклу и жиже густого варенья на кафельной плитке, она только что уронила банку.

— Я что-то разбила, – пробормотала она смущенно.

— Да. – Я приблизился к ней и, мягко обхватив за плечи, отвел в сторону стола. – Ничего страшного, я сейчас все уберу. Это просто варенье.

— Такое уже не в первый раз. – В ее голосе звучала боль.

— Ты не виновата, – отозвался я. – Садись, я сейчас подогрею тебе ужин. Ты ведь уже проголодалась?

— Да, – выдавила она.

Я поставил ее порцию разогреваться, а затем быстро собрал осколки и помыл пол. Все это время мы молчали. Я наблюдал за Викой, она сидела неподвижно, уставившись в одну точку. В ней совсем не было жизни. Она угасла. Как же больно было это видеть.