Книга Минута до Бруклина, страница 83 – Марк Алонский

— Идем?

И я взял себя в руки.

Мы зашли в гараж на середине песни. Кивнули Аарону и осторожно прошли мимо музыкантов к лавке.

Наши с Ником места заняли вокалист-гитарист (прямо как я), парень со второй гитарой и басист. Изменщик-Аарон выкладывался на всю катушку как всегда. Я впитывал в себя все: каждую ноту, каждое слово.

Играли они очень слаженно, сказывался опыт. Музыка была намного сложнее, чем та, что писал я, но явно хромал текст.

(на обе ноги)

С каким-то мрачным удовольствием я пропускал через себя песню за песней, и ни одна из них не показалась мне достойной концерта. Не знаю, кто был автором текстов у этой группы, но именно в них они жестко проседали. Услышав очередную банальную рифму, которую легко можно было предугадать, я скривился.

— И какие из их песен тебе нравятся? — спросил я Еву, когда группа прервалась на перекур.

— Которая только что прозвучала, — ответила она.

Ева повернулась ко мне и наклонила голову набок. Ее глаза весело и хитро блестели, мне хотелось спрятать лицо от ее пронзительного взгляда.

— Тебе не понравилось?

— Очень прилизано звучит, как по мне, — ответил я, борясь с желанием отвернуться. — А что?

— Сидишь как на иголках, — заметила Ева, приподняв одну бровь.

Я смутился еще сильнее. Аарон досчитал до пяти, ударив палкой о палку, и группа снова заиграла.

— У меня ощущение, — я наклонился к Еве, чтобы перекричать музыку, — что все тексты были написаны за раз, без единой правки. Автор как конвейер.

— Возможно, что так и есть, — она тоже придвинулась ко мне, отведя взгляд в сторону музыкантов. — Но некоторые их песни кажутся мне очень атмосферными.

Пока Ева говорила, я чуть подался вперед. Непозволительно близко. Почувствовал ее дыхание на своей щеке и тут же выпрямился, ощущая, как наливается краской все лицо.

Теперь я не мог думать о «конкурентах» и «осквернении» гаража. Все тело свело от желания вновь ощутить ЕЕ дыхание на своей коже.

(боже, Ева, если есть на Земле кто-то, кому ты хоть раз позволила себя поцеловать, то он самый везучий человек во вселенной)

Я думал об этом ощущении, думал непозволительно громко, всем видом наверняка выдавал свои мысли. Ева сидела все так же близко ко мне, а я оцепенел, боясь шевельнуться, словно одним действием раскрыл бы, сколько сотен дней я мечтал о ней.

Аарон подошел и пожал мне руку, его примеру последовали другие музыканты. Они что-то спрашивали, чему-то улыбались. Я слышал их голоса так, будто бы они звучали из другой комнаты. Иногда к ним присоединялся голос Евы, такой же отдаленный.

Я не мог оклематься от произошедшего несколько часов. Я весь был поражен страстью, словно инфекцией, боролся с ней, а она не желала отступать.

Какой, казалось бы, пустяк! Ева так и вовсе не заметила, что оставила мне ожог на щеке своим дыханием.

Я трогал щеку до самого вечера в ожидании раны, но… Кожа оставалась прохладной на ощупь.

* * *

— Я могу тебя подкинуть, — сказал Джим, вокалист, обращаясь к Еве. — Ты ведь на Кленовой живешь?

— Да, было бы отлично, — отозвалась Ева и тут же добавила: — Захватим Салема?

— Тебя куда везти?

Я ответил.

— Ладно. Тебя последним закинем.

Пока я договаривался с Аароном о следующей репетиции, все вышли на улицу. Джим, Ева и Брайан (басист) сели в старенький красный «Фольксваген». Второй гитарист группы, по всей видимости, жил где-то недалеко от гаража, поэтому в машину не сел и отправился в темноту города пешком.