Книга Минута до Бруклина, страница 20 – Марк Алонский

— Так, может, сама и поедешь тогда? — Ник огрызнулся.

В один миг фантазия о лете, где я пишу стихи и подбираю к ним музыку, схлопнулась. Вместо нее я увидел колючую проволоку, надзирателей и самого себя в полосатой робе.

Вынырнув из собственных мыслей, я услышал, что Ник и Доллис продолжают ругаться. Брат тоже не хотел провести все лето вдали от своих друзей. К тому же у него совсем недавно начались новые отношения с… Шэрон, что ли.

— Доллис, — сдавленно произнес я. — Не отправляй нас в лагерь. — Тетка молча взглянула на меня. — Мы ничем тебе не помешаем.

— Я — так вообще дома ночевать не буду, — горячо пообещал Ник. — Ты же сама знаешь.

Доллис покачала головой.

— У вас там будет ВСЕ, — с акцентом на последнее слово. — Кормят пять раз в день. Все лето на свежем воздухе, рядом озеро… Мероприятия спортивные! — Ник взвыл и выругался. — Нет, а что ты хочешь, засранец?! Чтобы я на ту мелочь, что выделили сейчас, вам обоим и пожрать, и одежду на вырост?! Вас корми, кошку корми, сама хоть что-то ешь…

Я ненавидел ее.

(какая одежда?)

— Плати за дом, тетя, плати за наши лекарства! — продолжала разошедшаяся Доллис.

(какие лекарства?!)

— Лагерь — так вообще тот самый, в который все попасть мечтают…

— Кто — все?

— Да даже по ТВ его рекламируют! И вместо того чтобы быть хоть самую чуточку благодарными…

Я не стал дослушивать, Ник последовал моему примеру. Пока мы поднимались к себе, тетка продолжала орать нам в спины про то, какой расчудесный детский лагерь ждет двух таких неблагодарных засранцев. Тетка задыхалась от негодования.

Ник что есть силы хлопнул дверью комнаты.

— Сука поехавшая, — прошипел он. — Последние мозги пробухала.

Я сел на кровать и уставился в одну точку. Снизу еще несколько минут раздавались вопли тетки, а потом все стихло.

— Раз уж и так забирает все наши деньги, почему бы ей не забрать и путевки в лагерь, который, блин, по ТВ рекламируют?

— Потому что там не будет ничего крепче компота, — ответил я.

— Сука поехавшая, — повторил брат.

Я сидел и крутил в голове мысль о том, что дерьмо будет длиться вечно. Ник тоже замолчал и какое-то время гонял вниз-вверх молнию толстовки. Потом он встрепенулся:

— Просто свалим оттуда — и все. В первую же ночь.

— Свалим? Домой?

— Да! Вряд ли Доллис еще раз «просохнет» ради того, чтобы отвезти нас в лагерь. А если и так — снова сбежим, пока ей не надоест катать нас туда-сюда.

Я нашел эту идею гениальной. Сразу же появились силы на то, чтобы жить и бороться с теткиной диктатурой.

До самой ночи мы с Ником обсуждали план будущего побега, а потом оба быстро заснули в отличном настроении.

* * *

Теперь время понеслось галопом. Когда я ждал начала летних каникул, оно тянулось, как безвкусная жвачка. Теперь я ждал депортации с чердака в лагерь, и последние две недели пронеслись мгновенно.

Перед лагерем было необходимо пройти медосмотр. Мы с Ником целый день провели в больничных очередях, где нас проверяли на наличие вшей, кариеса, лишнего веса и искривления позвоночника. Из больницы нас отпустили с кучей бумажек, подтверждающих, что мы не несем угрозу и вшей своим лагерным братьям по несчастью.

Третьего июня мы должны были быть в лагере. В ночь этой даты я отнес гитару на чердак и завалил ее всем хламом, что удалось найти. Теперь, чтобы откопать ее, нужно было неслабо постараться. Тетрадь я тоже оставил на чердаке. Я был уверен, что мы с Ником вернемся через пару-тройку дней, как и планировали.