Книга Минута до Бруклина, страница 137 – Марк Алонский

(нам? ты со мной заодно?)

— Спасибо, — только и смог выдавить я.

Крис подмигнул мне и пересел к стилисткам. Они дружно захохотали над какой-то шуткой.

Я принялся переваривать услышанное. Кто платит, тот и музыку заказывает, да? А что, если эти РЕБЯТА начнут выкидывать слова из моих песен? Что, если запретят мне что-то играть или, наоборот, вынудят?

— Салем! — крикнул мне Крис, заставив вздрогнуть второй раз.

— Что? — я поднял голову.

— Выдохни, парень, — он смотрел на меня, не моргая, через два ряда сидений. — Я все устрою.

— Спасибо, — снова поблагодарил я, чувствуя на себе любопытные взгляды всего автобуса.

Крис отвернулся.

Я был переполнен чувством гнева и огромной благодарности. Крис поднялся в моих глазах еще выше, он был за меня, за мои идеи. Я должен был продолжать думать, что могу довериться ему, как доверился бы Нику.

* * *

Съемки планировались внутри недостроенной высотки. Крис инструктировал нас, и мы втроем молча хлопали глазами, потому что весь сценарий клипа больше походил на клоунаду. Сперва нам нужно было подняться по лестнице на самый вверх, а по команде начать дергаться, словно в эпилептическом припадке. Потом мы вылезаем на крышу, здесь должен быть еще один припадок. Дергаемся тут, дергаемся там. На крыше будут инструменты, на них просто играем, не смотря в камеру.

Наша троица молча переглядывалась, пока туда-сюда сновали парни с аппаратурой. Я видел в глазах Ника и Аарона немые вопросы, которыми сам задавался: «Эти люди на полном серьезе собираются тратить время на такой цирк? Или все затеяно ради идиотской шутки?»

(мы будем дергаться, а все сложатся пополам от хохота: «веселите нас, мартышки!»)

Когда на меня навели камеру с огромным черным глазком, мой язык захотел скользнуть по горлу вниз, прямо в пищевод, спрятать все слова от этой пугающей штуки. Меня накрыло такое волнение, какого не было со времен первого выступления в баре. Я изо всех сил старался не подавать вида, но знал, что в таком состоянии не вывезу «Психопатию». Это будет в сотню раз хуже студийной версии песни, без вариантов.

— Петь не придется, — сказал Крис, словно считав мой страх. — Мы включим «плюс», нужно будет только открывать рот. Гитары тоже не будут подключены.

— Это хорошо, — прохрипел я.

Заброшенная высотка превратилась в людской муравейник, вся команда пришла в движение. Съемочной группе, этому налаженному механизму, мы втроем, казалось, были нужны только для галочки. Их ничуть не смущали наши бестолковые лица и скованные движения. Мы с парнями неуклюже повторяли то, что нам показывали, и терпению всей съемочной группы будто бы не было конца.

Не было конца и у «Психопатии». Она проиграла столько раз, что мне стало от нее тошно. В завершении дня я перестал узнавать собственный голос в динамиках, мне просто хотелось, чтобы этот истеричный псих из колонок засунул каждое «спасибо» себе в задницу.

Съемки прекратились далеко за полночь. Мы могли бы покончить с этой клоунадой намного раньше, но с первыми сумерками было решено ждать глубокой ночи, потому что «в темноте все ЭТО будет выглядеть еще лучше». Мне было непонятно, для чего съемочной группе понадобилась ночь, если с ее наступлением врубили такие мощные прожекторы, что на площадке стало светло, как днем.