Книга Искорки между нами, страница 50 – О. Чжун

Женщина стояла в фойе первого этажа со скрещенными на груди руками. Она сердитым взглядом сквозь очки изучала парочку, что только что зашла.

— Здравствуйте, менеджер Кан! — испуганно пискнула Суджон.

— Доброго дня, госпожа Ли. Вы не хотите мне ничего рассказать?

— Ли Суджон, позволь мне самому, — Сухо обогнул девушку и заслонил собой. — Менеджер Кан, превращаться в фурию тебе не идет. Ничего страшного не произошло. Нас никто не видел и не сфотографировал.

Суджон прикусила губу. «Но мы были на грани этого», — подумала она, вспомнив школьниц.

— Пойдемте в пентхаус, — тяжело вздохнув, произнесла Кан Данби. Она еще сердилась, но на лице уже читалось смирение и принятие. — Сухо, прошу, будь осторожнее. У детектива нет обнадеживающих новостей.

Он кивнул, но заметно помрачнел. От былого парня, что дурачился в палатке, не осталось ни следа. А Суджон задумалась над тем, что услышала, упоминание детектива ей совсем не понравилось.

Несколько следующих дней Суджон возвращалась мыслями к разговору с Сухо и задумывалась, что он был прав — ей стоило рассказать отцу об истинной причине возвращения в Сеул. Она не обманывалась, что у нее самый замечательный папа в мире и совсем не тиран. Господин Ли даже голоса никогда не повышал на дочь. Это ее собственные тараканы в голове мешали открываться, а страх разочаровать близких довлел над рассудком.

Оставив позади очередной рабочий день и район Еыйдо, Суджон направлялась домой, чтобы наконец во всем сознаться: о потере работы в Штатах из-за домогательства, о подработке переводчицей и выгульщицей пса, о знакомстве со знаменитым актером. Шла она в довольно приподнятом настроении. А как иначе? Камень с души вот-вот можно было скинуть. Уж больно он давил на нее в последнее время.

Суджон подошла к фруктовой палатке на пересечении соседних с ее домом улиц. В детстве она всегда проходила мимо нее по дороге в школу, и госпожа Хо, которая владела палаткой, подкидывала в рюкзак яблоко или грушу. Местные фрукты переплюнули бы вкусом и качеством любые другие, в том числе те, что продавались на рынке Тхонин^[21]. Несмотря на то что фруктовой палаткой теперь владели другие люди, Суджон все равно испытывала тепло, когда бросала взгляд на прилавок, коробки с урожаем и амулет-подвеску в виде Корейской монеты счастья над дверью, оставленный от прошлой хозяйки.

— Вы что-то хотели? — обратилась к Суджон молоденькая девушка, которая как раз вышла на улицу с ящиком клубники.

На красные ягоды у господина Ли была аллергия, поэтому Суджон указала на чамве^[22], чей сладкий запах распространялся на несколько метров. Дыня отлично подсластила бы предстоящий с отцом разговор.

С пакетом в руке Суджон свернула на нужную ей улицу и сразу же ощутила беспокойство. У лапшичной собралось слишком много народу. Госпожа Чхве и госпожа Юк активно обсуждали что-то с соседями. Женщины были на взводе. Это читалось не только по их мимике и жестам, но и внешнему виду. Козырьки, которые они надевали на голову даже в облачную погоду, лежали на лавочке у соседнего дома, а волосы старушек, как головки одуванчиков, распушились на ветру. Суджон кинулась в их сторону.

— Госпожа Чхве, что случилось, почему вы здесь? Где папа?

На ее предплечье опустилась морщинистая рука женщины. Госпожа Юк цокнула языком и покачала головой, прежде чем ответить за подругу: