Книга Завтрак для фанатки, страница 115 – Саша Керн

Глеб проводил меня до двери подъезда моего обшарпанного дома, рядом с которым я смотрелась очень органично, а главное, реально, как всегда говорила Надя.

— У тебя все будет хорошо? – спросил коллега, словно, если я скажу, что все будет плохо, он оставит Женечку в машине, а сам будет утешать меня.

Я кивнула в ответ.

— Да.

— Вроде бы твой парень, англичанин, неплохой.

— Да, – я опять кивнула. – Только ссытся и глухой…

Звучало грубо даже для меня в таком состоянии, но Глеб фыркнул и улыбнулся.

— Я просто хотел пожелать тебе счастья с ним. Потому что сейчас ты выглядишь не совсем счастливой, – ох уж эта привычка Глеба говорить то, что думает.

Мне хотелось тоже чем-то его уколоть и сказать что-нибудь обидное. Я наклонилась поближе к нему и спросила:

— Глеб, а у Женечки есть грудь?

Глаза Глеба увеличились вдвое, а брови оказались на лбу, я смогла это разглядеть даже в вечерней мгле при свете одного фонаря.

— Есть, – недоверчиво ответил он.

— Так почему ж она ее не носит? – серьезно спросила я.

Глеб улыбнулся, обнял меня и прошептал в ухо:

— Настя, ты очень хороший человек. Грубить тебе не идет. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, – ответила, слегка отстранившись. – Увидимся на лекциях. Надеюсь, ты прилетишь на учебу из своего Красноярска?

И я изобразила самолет.

— А ты из Лондона…

Но я уже не слушала его, так как, изображая самолет, залетала в подъезд, собираясь сделать посадку на любимом диване с плюшевым мишкой в руках.

Я была рада за Глеба и за его Женечку, которая все время следила за нами из окна автомобиля. И еще я думала о том, что завтра мне будет фигово, потому что сейчас было так хорошо.

* * *

Наверное, правильно мама всегда говорила, что «утро вечера мудренее», потому что все кажется не таким мрачным и плохим, когда ты переспишь со всеми мучающими тебя переживаниями. Но когда тебя будят утром с похмелья, то утверждение кажется спорным.

Меня вновь разбудил стук, только в дверь, и голос Тамары Петровны, которая ругалась.

— Если еще раз меня разбудят из-за тебя, – говорила она, – я найду нового жильца более благодарного, который будет больше платить.

Пришлось подняться и открыть ей дверь комнаты.

— Мама дорогая! – Ее глаза округлились при виде меня с похмелья. – Приведи себя в порядок и уберись в прихожей. Развела вчера грязь. Вот.

Она протянула мне телефон, о котором я совершенно забыла, хотя думала, что он у меня в сумке.

— Принес этот твой коллега кудрявый еще вчера. Том о нем знает? – строго спросила она, не отпуская сотовый.

— Знает. Это просто коллега, Тамара Петровна. Он меня подвез до дома, а телефон я выронила у него в машине, наверное.

«Не для этого уезжала я из дома, чтобы оправдываться теперь перед Злыдней вместо мамы».

— Что за поколение, все забывают, теряют, – бормотала она, отвернувшись. – Не забудь убрать здесь.

Она показала на грязь в прихожей, а сама пошла на кухню, все еще бормоча что-то себе под нос.

Конечно, мне стоило сказать ей спасибо за то, что она не дала проспать, но я и так рассказала ей больше положенного, плюс еще, перед тем как пойти в душ, пришлось убираться, теряя драгоценные минуты, за которые можно было бы сварить кофе.

Когда я привела себя в порядок, превратившись из той, что была похожа на клоуна из «Макдоналдса», в Стасю Щербакову, Тамара Петровна протянула мне конверт. Простой белый конверт с моим именем на лицевой стороне. Я достала листок, сложенный вдвое, и начала читать: