Книга Неидеальный спор, страница 41 – Саша Керн

Но именно подарок Репина смог растопить лёд, хотя сначала казалось, что, наоборот, всё разрушит ещё больше.

Парень ждал меня там же, где до этого размахивал своим букетом Астахов. И все жаждущие новых сплетен снимали его на свои телефоны, перешёптывались и улыбались. Хотела бы я знать, что конкретно они думали обо всём этом и что думали, когда то же самое происходило с Машей Соловьёвой. Не стоило, конечно, сравнивать, но мысли крутились вокруг той ситуации постоянно.

Как же глупо Матвей выглядел, обнимая плюшевого медведя, почти такого же огромного, как он сам! Но наглая ухмылка говорила, что он нисколько не комплексует по этому поводу. Белый, мягкий и с красным бантом медведь делал Репина каким-то ранимым и плюшевым. Помню, когда-то в детстве очень сильно мечтала о приезде отца из воображаемой командировки с таким вот мишкой, о том, как мягкая игрушка будет сидеть на моей кровати и ждать из школы, а я всем докажу, что папа меня любит. Что он на самом деле существует.

— Твоя новая подружка? – усмехнулась я, подходя к сияющему от своей идеи парню.

— Вообще-то, это тебе. Он совсем нетяжёлый, и ты сможешь таскать его с собой на уроки.

Он так хитро улыбнулся, что отказать я не решилась. Плюс Матвей поднял у медведя лапу и погладил меня ею по щеке. У Репина всегда получалось удивить девушку и растопить лёд.

— Конечно, всю жизнь о таком мечтала. Сфоткаешь меня с ним?

Иногда я не понимала, зачем делаю то, что советовала мне Даша: фотографирую и выкладываю в интернете свои фото с насмешливыми подписями. Может быть, потому, что, когда нас сильно обижают, хочется в ответ ранить ещё глубже. Или это просто женская глупость – полагать, что так можно заставить думать о тебе того, кто о тебе совершенно не думает. Но сейчас казалось жизненно необходимым выставить фото, где ты вовсе не переживаешь из-за того, что бывший тебе наговорил. Хотелось, чтобы Руслан увидел, что жизнь продолжается без него.

Медведь весил килограммов пять, но было не очень тяжело. Только неудобно держать в руках, потому что моих рук еле хватало, чтобы обхватить эти мягкие бока. Я чувствовала себя странно с таким подарком, а тут ещё сестра, которая зачем-то спустилась на первый этаж, недовольно рассматривала меня и медведя.

— Что это? – обратилась она ко мне, тыкая пальцем в плюшевую игрушку.

— Мишка, – сказала я очевидное.

— Что происходит? Что? Я спрашиваю!

Мы стояли в конце коридора, недалеко от кабинета директора, сестра увела меня из толпы, злясь и нервничая.

— Просто парни…

Я не успела договорить.

— Вика, надо думать об уроках и оценках. Мама бы точно не обрадовалась, если бы узнала, что ты только и делаешь, что ищешь новые приключения на свою задницу. Парни…

— Я их не ищу, – взвилась я в ответ. – Они сами.

— Все у тебя сами.

— Но…

— Поговорим об этом дома. Иди на урок.

И оставила меня одну, вышагивая на каблуках к лестнице. Кажется, она опять хотела сказать, что я неподходящая сестра, которую стоило оставить на попечение приюта. Но не сказала, сдержалась и просто ушла.

Медведь радовал меня весь день и веселил всех. Кто-то подходил на перемене, пока я перебиралась от кабинета к кабинету, трепал его за лапу или гладил по огромной голове, кто-то дёргал за ухо или просто улыбался мне. Не радовал он только одного человека, взгляд которого я ловила на себе, когда оборачивалась на уроке. Иногда он тут же отворачивался, а иногда просто серьёзно смотрел в ответ.