Книга Неидеальный спор, страница 22 – Саша Керн

Я открыла рот и вытаращилась на Кравцова:

— Хочешь, чтобы я червяком была? Вроде приманки? Красавчик, чё!

— Да тише ты, – зашипел Андрей, поглаживая свой шрам. – Это и нужно для того, чтобы ничего более серьёзного не произошло. Узнаем, что и как, а потом пошлём их всех. Или проучим. Мы же команда.

— Команда? Робин Гуд, блин…

Я вскочила с диванчика, всплеснув руками, потому что не знала, что ещё сказать. Всё это меня как минимум разволновало не на шутку. Одно дело узнать о какой-то мистической школьнице, которая рассталась с жизнью, но совсем другое – когда всё это касается лично тебя.

Книгу пришлось вернуть на полку, потому что прозвенел звонок. Мы схватили рюкзаки и, переглядываясь, как заговорщики, вышли из «аквариума».

— Я не смогу, – пробормотала я, когда мы с Кравцовым расходились по разным аудиториям.

— Поговорим потом, – бросил он.

— Хорошо, – согласилась я, хотя ничего хорошего в этом не видела.

Я и до этого не видела ничего хорошего в том, что перешла в школу, где учились детишки олигархов, а теперь тем более. Вот, значит, какие у богатых развлечения. Конечно, с возрастом игрушки становятся серьёзнее и реалистичнее. И ничего, если одна может сломаться или перестать функционировать, её всегда можно заменить новой.

Теперь каждый раз, когда ко мне подходил Репин со своими подкатами о том, что зря я отказалась от подтанцовки, мне тут же хотелось просто сбежать, чувствуя в его болтовне какой-то умысел. Но что я могла сделать? Спросить напрямую? Сказать, что всё знаю? Но мы же ничего конкретного с Кравцовым не знали, и никто не собирался нам ничего рассказывать.

При слове «игра» на ум приходил только спор, ну или как это назвать, когда мальчики выясняют, с кем будет новенькая. Сто раз выслушивала рассказы от Дашки про книги, в которых так всё и начиналось, поэтому всё это меня пугало до чёртиков.

Конечно, я доверяла Кравцову, потому что он рос в моей среде и парнем был вроде нормальным, который, если что, мог бы и накостылять Астахову и Репину, причём сразу двоим одновременно. Но ждать и молчать – это не про меня, поэтому я пристала к Семёну, с которым мы вроде бы тоже подружились. По крайней мере, иногда он давал посмотреть домашку и подсказывал на самостоятельных.

«Ты должен мне рассказать про чат игры», – написала я ему на последнем листке в тетради по алгебре.

По тому, как Семён заёрзал на стуле, я поняла, что парень определённо что-то знает. Но на листе вдруг появилось: «Я ничего не знаю. Что за чат?»

Конечно, Левшин боялся. Рыжий ботан в очках, который, кажется, давал списывать домашку ещё и некоторым слишком борзым типам в классе.

«Ты должен мне сказать. Я не проболтаюсь», – написала я в ответ.

Он опять заёрзал под пристальным взглядом учителя. Я видела боковым зрением, как Семён пытается посмотреть куда-то мне за спину, поэтому не удержалась и пихнула одноклассника под столом.

«Я не знаю», – выпучив глаза под очками, написал опять Сёма.

«Ты козёл, Левшин, – написала я. – Всё ты знаешь».

Пришлось отвернуться от него, желания общаться с этим трусом не было. Тут и по лицу всё можно было определить: парень знает и про игру, и про чат, только сказать не может. А возможно, ещё и сведения какие-нибудь передаёт им, потому что сидит со мной за одной партой. Так что оставался только Кравцов, которому тоже неохотно кто-то что-то рассказывал.