Книга Школа. Питер. Любовь, страница 122 – Саша Керн

Меня вдруг зазнобило, но не от холода, хотя я стоял с расстёгнутой курткой и худи, вдыхая запахи вокзала и привокзальных кафе, а от резкого осознания, что всё действительно закончилось. Эта поездка, эти волшебные дни в Питере, где я мог быть с ней рядом, ощущая себя будто в невесомости… Но теперь всё. Вот она – реальность. Угощайся и не обляпайся.

— Макс? – Отец хлопнул меня по спине, будто возвращая в здесь и сейчас. Серьёзный, высокий, как всегда собранный, он внимательно рассматривал меня из-под очков в тонкой оправе. На секунду наши глаза встретились, в его взгляде мелькнули мягкость и понимание. Я обнял его в ответ и тоже похлопал по спине.

— Давай, пошли поскорее отсюда.

Мне хотелось сбежать, сбежать и не видеть, как Полина будет улыбаться своему Данечке или будет рассказывать радостно о нём своей маме. Я не мог пока вынести больше ничего такого. Хотелось остаться одному в своей комнате и всё забыть. Но не судьба…

— Макс?.. – услышал я за спиной и почувствовал, как напряглись плечи. Медленно повернул голову и уткнулся в яркую зелень её глаз.

Полина стояла рядом, чуть переминаясь с ноги на ногу, и смотрела прямо на меня. Но это был взгляд не победительницы, она смотрела на меня устало и затравленно, будто чего-то боялась, а может, просила о чём-то, что я никогда не смогу ей дать.

Сердце сжалось так, что хотелось самому зажаться от боли. Я сделал шаг к ней.

— Ты… – Она запнулась, провела рукой по волосам. На щеках горели два красных пятна, кончик носа тоже покраснел, мне хотелось улыбнуться и сказать, что всё хорошо, что надо радоваться… Она выдохнула и продолжила: – Ты так и не отправил фото. Ну, те… из книжного. И с площади не все.

Я моргнул. Сглотнул и повторил:

— Фото?

— Да, – она слабо улыбнулась и затараторила: – Ты тогда сделал много фото. Обещал прислать. Сегодня буду пост в блог делать, думала, если ты пришлёшь… то…

Я кивнул и тут же пообещал:

— Пришлю.

Да, обязательно пришлю те самые фото, которые сам разглядывал всю ночь, пока не мог заснуть. На них она смотрела на меня, смеялась, потом зачитывала что-то в книге, а я фотографировал, как свет падал на неё из окна.

— Спасибо, – она вяло улыбнулась, развернулась и направилась назад к родителям.

Я хотел сбежать отсюда, так что крикнул по имени-отчеству мать Артёма, махнул ей рукой, чтобы отметила, и сказал отцу:

— Пошли. Давай уйдём быстрее.

Внутри всё ныло так, что я вдруг понял всех этих героев книг, которые совершали кринжовые поступки. Затолкав руки в карманы куртки, я широко вышагивал рядом с отцом, лишь бы побыстрее скрыться от её этого взгляда и тоски внутри.

В машине стало чуть спокойнее и теплее. Отец включил печку и своё любимое радио «Ретро», выехал с парковки, и шум вокзала остался позади. Я уставился в окно, будто там что-то было безумно интересное и важное, а не серые сталинки и хмурые прохожие. Отец вёл аккуратно и собранно, но иногда поглядывал на меня. Я же на него не смотрел, мне казалось, что всё написано у меня на лице, а я ещё не был готов хоть что-то рассказать. Но отца провести очень сложно…

— Это она?

— Что? – прохрипел я в ответ.

— Ты какой-то уставший, поникший. Что случилось?

Я дёрнул плечом:

— Всё нормально.

— Макс, я же вижу, что нет.

Я сжал кулаки, чтобы удержать себя в руках.