Книга Комната с видом на лето, страница 47 – Элиза Дж. Скотт

— Так как же вам все-таки удалось связаться с дедом?

Эд повернулся, чтобы посмотреть на нее, и от взгляда этих синих глаз у нее в животе все сжалось.

— Около полугода назад я нашел старую вырезку из газеты на полу в доме родителей. Думаю, она выпала из стопки бумаг, которые просматривал мой отец. Это была статья о книжном магазине в Миклвик-Бей, там говорилось, что он сменил название на «Задушевный книжный Харта». Конечно, фамилия «Харт» в названии сразу привлекла мое внимание. И раз родители хранили эту вырезку, значит, они были как-то связаны с магазином.

— Ух ты. Спросили их?

— Нет, конечно. Я помнил, как они относятся к расспросам, и решил, что разумнее промолчать. Вполне представлял, к чему все приведет: начнутся крики и рыдания. Но после небольшого расследования мне удалось разыскать адрес деда и связаться с ним. Могу честно признаться: это лучшее, что со мной произошло в жизни.

— А мистер Харт не рассказал о ссоре, когда вы встретились?

Эд покачал головой:

— Нет. Когда я спросил, он лишь сказал, что у моих родителей, должно быть, были свои причины. И чтобы я не зацикливался на этом — прошло слишком много времени, пора забыть о ссорах.

— Очень похоже на него.

Флорри нежно улыбнулась. Душевная щедрость была так характерна для мистера Харта.

— Жаль, что я не нашел ту статью раньше.

— Как я уже говорила, все происходит в свое время. Ваши родители могли использовать ваше воссоединение, чтобы надавить на мистера Харта и уговорить его продать книжный магазин. А подобные разговоры вызывали у него стресс: он был слишком стар для такого.

Эд кивнул в знак согласия:

— Хм. Думаю, вы правы. — Он вдруг помрачнел. — Кстати, они действительно отреагировали не так, как я ожидал, когда я в конце концов признался, что связался с дедом. Они и вправду, похоже, решили, что маячит прекрасная возможность снова поговорить с ним о продаже, особенно учитывая их планы относительно дома на Антигуа. Я даже рад, что они не успели.

Флорри отчетливо почувствовала его облегчение.

Несколько мгновений она рассматривала Эда. На его лице читалась та же доброта, что и у его дедушки, и, похоже, он не был таким же бессердечным, любящим только деньги человеком, как его родители.

— Я тоже. Наверное, вы связались с ним как раз вовремя. И мистера Харта, честно говоря, не волновало, сколько времени вы потеряли. Он был вне себя от радости, что вы вернулись в его жизнь. Как я уже говорила, он постоянно рассказывал о вас.

— Забавно, потому что мне он постоянно рассказывал о вас: какая вы замечательная, сколько делаете для магазина, для бабушки, для него. Вы были им как внучка, он любил вас. Они оба любили.

Флорри опустила голову, ее охватила печаль. Она чувствовала тепло слез, стекавших по ее замерзшему лицу.

— Я тоже их обожала, они стали бабушкой и дедушкой, которых у меня никогда не было. Нас объединяла любовь к книгам — вот что нас связывало.

Она полезла в сумочку за салфеткой. Вытащив одну, сняла очки и вытерла глаза.

— Увы, книги — именно то, что я не смог бы с ними разделить. Из-за тяжелой формы дислексии чтение всегда являлось для меня непосильной работой, и я этого ужасно боялся.

Эд состроил печальную мину.

— О, — ее слезы прекратились, и она тихо шмыгнула, — могу только представить, как вы страдали. У меня был ученик, страдавший дислексией, и я знаю, насколько это может осложнить ситуацию.