Книга Напиши мне любовь, страница 80 – Лиза Кук

— А потом он заявил, что больше никогда не будет заниматься вокалом.

— Пап! Мне было одиннадцать.

— Как хорошо, что тогда та преподавательница уговорила тебя продолжать петь.

Все смеются, но не мы с Марком. Он нервно переводит на меня взгляд, когда я вдруг застываю с ухмылкой на лице. Кажется, они говорят о моей матери.

— И только за это ей спасибо, — вставляет Наталья.

Я не сразу понимаю, что ее тон изменился. Это было сказано с какой-то токсичностью.

— Мама… — окликает ее Марк.

Она продолжает, глядя на меня и размахивая рукой. Кажется, вторая бутылка шампанского для нее была лишней.

— Извините, просто в жизни Марка было столько людей, которые пытались пользоваться его статусом. Нашим первым большим разочарованием стала его преподавательница по вокалу Мария. Столько лет мы потратили на нее, чтобы что? Чтобы она не давала дальше развивать талант Марка!

В комнате становится тихо. Я медленно ставлю чашку чая на стол. Не зря сегодня я отказалась от алкоголя.

Рассказ Натальи сильно бьет по мне. Наверное, потому что я слишком хорошо понимаю, о ком она говорит. О моей маме.

О женщине, которая одна растила меня после смерти отца. О женщине, которая отказалась от собственной карьеры, потому что врачи поставили ей страшный диагноз. О женщине, которая даже тогда старалась улыбаться мне по утрам.

Я поднимаю глаза.

— Она не сделала ничего из того, в чем вы ее обвиняете.

Мой голос надломился. Перед глазами скапливается белая пелена, потому что я перестала моргать.

Мама Марка, кажется, не замечает, что перешла черту.

— Ох, Лия, ты даже не представляешь, сколько времени тогда мы потеряли зря!

Марк резко выпрямляется.

— Мама, остановись, — Его голос звучит настолько холодно, что у меня внутри все сжимается.

— Что?

— Лия — дочь Марии Горди.

Наталья переводит взгляд на него, а я на Марка. Он все знал.

— Марк, я просто… — начинает она вновь.

— Хватит.

Я смотрю на человека, которого полюбила всем сердцем. Он знает. Конечно, знает. Марк все прекрасно помнит. И наверняка помнил, как его семья поступила с моей мамой.

А вот я забыла.

— Мне нужно выйти, — тихо говорю я.

— Лия…

Я встаю с дивана, пытаясь сохранить достоинство, хотя пальцы дрожат. Альберт смотрит на меня с искренним сожалением.

— Лия, подожди…

Я качаю головой. Мне нельзя оставаться. Потому что если останусь еще хотя бы минуту, то либо расплачусь, либо скажу то, о чем потом пожалею.

Я направляюсь к выходу. Марк идет следом.

— Лия, пожалуйста. Давай поговорим наедине. Мама сказала лишнего, прости. Но, пожалуйста, останься…

Я останавливаюсь у двери, но не оборачиваюсь. Весь сегодняшний день я думала о том, насколько сильно люблю его. И ведь я впервые за долгое время поверила, что настоящая любовь действительно существует.

Но теперь я понимаю и другую вещь. Любить одного человека недостаточно, если вместе с ним тебе приходится принимать людей, способных ранить тех, кто тебе дорог.

Я закрываю глаза.

— Мне нужно домой, Марк.

— Я поеду с тобой.

Я наконец оборачиваюсь. Он смотрит на меня так, будто боится потерять. А я уже чувствую, как что-то внутри меня рушится.

— Я просто хочу побыть одна. Не смей ходить ко мне.

Марк замолчал, услышав агрессию в моем голосе. Я открываю дверь, забегаю в лифт и выхожу на холодный декабрьский воздух. Через несколько минут меня догоняет Агата и мы молча идем ко мне домой.