Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
В общем, желания выходить на воскресный завтрак Уля в себе не нащупала. Нервы звенели, натянутые, перетянутые, вот-вот готовые лопнуть. Это бойкот. Как не было того разговора! Недели не прошло! Ну ладно, неделя прошла. Все указывало на то, что мамочка решила, воспользовавшись ситуацией, попробовать вернуть себе утраченные позиции, дожать дочь и вновь править бал властной рукой. «Как бы не так, – закипая, думала Ульяна. – Если мать думает, что может и дальше помыкать взрослым человеком как ни в чем не бывало, то, увы, ошибается. Не хочет по-хорошему? Ладно». Схватив в руки телефон, Уля набрала Вадиму и, взяв нарочито веселый тон, стараясь говорить как можно громче, договорилась о скорейшей встрече. Повыше вздернула нос, открыла дверь и, игнорируя вставшую в коридоре, сложившую руки на груди мать, в гробовом молчании проследовала в ванную. Спустя двадцать минут в гробовом же молчании выпорхнула из ванной в сторону собственной комнаты. День простоять да ночь продержаться…[34] На самом деле всего полтора часа: Вадим, воодушевленный ее внезапным звонком, обещал быть к одиннадцати утра. — Ты неделю как начала с ними общаться, а результат уже налицо, – с укоризной протянула мама, прислоняясь плечом к дверному косяку. Вид она имела показательно обиженный. Поглядишь на нее сейчас и невольно подумаешь, что это еще вчера и позавчера она не обижалась, а так… Репетировала. «Сколько можно?.. Хватит!» — Мамочка, любимая, – тихо произнесла Ульяна, мысленно морщась от фальши в собственном голосе, – дело же не в них, я тебе повторяю. Дело во мне. И в тебе. Я два дня за тобой хвостом ходила, ты меня не услышала. Все, что могла сказать, я сказала. И иссякла, все. На тебя ничего не действует. Ты словно задалась какой-то высшей целью уберечь и не допустить. Только не от кого уберегать! И нечего не допускать. У меня своя голова на плечах, и я поражаюсь твоему недоверию. Буду общаться, с кем захочу, мы вроде с тобой все уже обсудили неделю назад. Вадим абсолютно нормальный парень, никто тут руки не распускал в твое отсутствие. А Егор… Я тут вдруг вспомнила себя с ветрянкой в семь лет… Еле-еле, – она внимательно посмотрела на маму: та, опешив от несоответствия агрессивного посыла спокойной интонации, пока не спешила перебивать. – Ты все на кухне там что-то, все с трубкой у уха, папа все на работе, а соседский мальчик все дочку вашу развлекает, – вместе с ощущением недодаденной в моменты, когда Уле она была так остро необходима, любви пришла горечь. – Почему люди почти не помнят себя в раннем возрасте? Так обидно. Сколько важного похоронено в недрах памяти… И ведь, может, никто и не расскажет… Да, мама? Вдруг что… «Вдруг безмозглую кровинушку родную потянет в „дурную компанию“?..» При упоминании о ветрянке мама изменилась в лице, но по-прежнему не издавала ни звука. Молча уставившись на дочь, предоставляла слово ей. Может, ей нечего было возразить, а может – смирялась, а может – почувствовала, что за эти дни перегнула палку. Вот только Уля уже сказала все, что хотела. На место тихому негодованию пришла оглушающая, сковывающая легкие пустота. Это все. — Кстати, вечером у меня пилон, рано не жди, – все еще хмурясь, сообщила она. – И вообще… Знаешь, мам, что? Погода отличная. Пойду-ка я на улицу, книгу почитаю. |