Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
Вся их самоуверенность разбивается о его реальность. Отвлекся, называется, от лишних мыслей – к другим лишним. Да сколько можно?! А она? Зачем так откровенно демонстрировать собственную похоть? Зачем на всеобщее обозрение ее выставлять? Давай еще трусы прямо здесь сними, а что?.. Аж мозг затуманился. «Как там тебя? Таня?.. Не напрашивайся, Таня. Пожалеешь». Вадим, как по щелчку пальцев погасив стоваттное сияние, ревниво проследил за направлением взгляда своего приятеля. — Что, опять? – с нотками откровенной зависти поинтересовался он. – Ты же сказал, не сегодня… Егор понимал: легкость, с которой он проворачивал свои «фокусы», Стрижа явно подбешивала, особенно сейчас, когда его собственные перспективы неясны, когда сам он не может позволить себе аморального поведения, по крайней мере, на виду у того, кто пригрозил за нанесенную малой обиду убить. Егор мог позволить себе все, вообще все, – и позволял. Другое дело, что сердце понимало: очередная одноразовая интрижка кончится ничем – без шансов, без вариантов, всегда кончается. Понимало, что прямо сейчас над ним даже не животные инстинкты берут верх, а тупо не пойми откуда взявшаяся злость. На себя, на Стрижа, на весь мир. И особенно – на пока ни о чем не подозревающую девчонку. В какой момент вожделение обернулось вдруг яростью, что стало последней каплей, сам не отследил. Вспышка – и обычный его миролюбиво-потребительский настрой по щелчку пальцев сошел на нет, начало накрывать, волочить по дну штормовой волной и топить, как бывает в мучительные кризисные моменты. В периоды серьезных обострений Егор глядит на них, таких бессовестно доступных и абсолютно на все согласных, и всей душой ненавидит. Если она у него, конечно, есть, душа. А если ее нет, значит, ненависть кипит в крови. Сначала эти шаболды ноги перед каждым встречным разводят, а потом на свет рождаются никому не нужные дети. Вспышка – и вот ты уже готов не трахать ее, а карать. Вспышка – и… Вот только ничего сегодня коллапса не предвещало. С утра все было еще, можно сказать, неплохо. «Да что с тобой опять такое? Остановись…» — Пренебречь, вальсируем, – убирая тушку в рюкзак, раздосадованно пробормотал Егор себе под нос. Предназначались эти слова вовсе не Стрижову. — Чего? – отозвался Вадик недоуменно. — По хрен. Пляшем. * * * Кол. Это даже не перепихон… как это назвать? В порно с тремя иксами и то осмысленнее. А вот так сношаются кролики, и в глазах у них пустота пустот. Кол. Без грамма чувств, без отголоска хоть каких-то эмоций, без намека на ощущения, без толики интереса к тому, каково там очередной твоей жертве. На грани безумия, на волоске от насилия, и грани эти с каждой секундой размываются, волоски истончаются, и где-то далеко-далеко, на задворках сознания, бьется равнодушная мертвая мысль о том, что они вот-вот исчезнут. Процесс ради процесса, не ради даже чего-то неуловимого, для тебя недостижимого, а ради ничего. Нет, ради того, чтобы выпустить сдетонировавшую разорвавшимся снарядом ярость. И какой длины там у нее ноги, и что там между ними – узко или метротоннель, влажно или давно иссохло, – какой там у нее цвет глаз, чем она пахнет и что может отражаться на ее лице в момент, когда пятерня бесцеремонно стягивает спутанные волосы, а вторая безжалостно впивается в мясистую ягодицу, – все это не имеет ни малейшего значения. |