Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
«Или остаться?..» Может. Может, и впрямь не рубить сплеча, повременить. Время покажет. Взгляд вновь упал на побитую жизнью пыльную картонную коробку, брошенную ночью у входа на кухню. Она с ним уже час играла в гляделки. Что там, Егор по-прежнему прекрасно помнил, хотя последний раз видел ее в глаза два года назад, когда приводил квартиру в порядок после трехлетнего коматоза, о котором как раз вспомнить совершенно нечего, да и не хочется. Детство – вот что там. Отрочество и юность. Любимые мамины браслеты и Fendi "Theorema" – парфюм, которому она не изменяла лет пятнадцать. Ее тетрадь с рецептами пирогов, часы отца, вставшие в день их гибели. «Зенит» и Canon. С десяток снятых со стен фоторамок, литература о мануальной терапии, Петрановская и ее труды: «Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка» и «Если с ребенком трудно». Занятно: обе книги выпущены, когда Егор уже здоровым лбом был и жил вполне обычной жизнью, а мама все выискивала ответы на этих замусоленных от бесконечной вычитки страницах. Все пыталась его понять. Что еще в той коробке? Пять фотоальбомов. Куча CD-дисков с их любимой музыкой. И кассеты. Пиратские, а то и перезаписанные на отцовском музыкальном центре[90], а на задниках названия групп и композиций, выведенные аккуратным почерком отца и его собственным – сикось-накось. Затертые до дыр магнитные пленки. Если ленту зажевало, нужно было взять карандаш, вставить его в отверстие бобины, чуть размотать и осторожно замотать назад. Как Уля по его комнате под Queen скакала, Егор, наверное, не забудет никогда. День за днем… Кто-нибудь знает, что мы все ищем? На сцене – еще один герой, еще один злодей. А за кулисами – немая пантомима. Услышит ли безмолвный крик хоть кто-нибудь? Шоу должно продолжаться! Шоу должно продолжаться! В груди разрывается сердце, жар софитов плавит грим, Но я все еще улыбаюсь. Что бы ни случилось, я все оставлю на волю случая. Очередная сердечная боль, очередной неудавшийся роман. Это длится бесконечно… Кто-нибудь знает, для чего мы живем?[91] Меркьюри – чертов гений. Глубоко вздохнув, отодвинул стул, взял со столешницы ножик и приблизился к объекту, присел на корточки. Там его спрятанное на антресоли – с глаз долой, чтобы меньше болело, – прошлое. Он ведь тогда так и думал: уже прошлое. А сейчас выходит, что и его настоящее тоже там. Лезвие вошло в пыльное картонное брюхо и вспороло трехслойный скотч, как истлевшую наволочку. Егор точно знал, что именно сейчас оттуда достанет, не касаясь вещей тех, кого уже не вернуть. Пластик прозрачного футляра истерзанной временем кассеты расчерчивала глубокая белесая трещина – об этой маленькой детали он успел позабыть. Воспоминания о том, каким именно образом она здесь появилась, отозвались неожиданным теплом в остывшей груди. Это малая, запыхавшись прыгать по их квартире под "We Will Rock You"[92], плюхнулась на кресло, не глядя, на что конкретно приземляется. И немножко раздавила. Всплывшая в памяти картинка вызвала пусть скупую, но вполне искреннюю улыбку. Она тогда до слез огорчилась, и он тоже, кстати, расстроился, хотя вида не подал, чтобы не усугублять. Такая фигня на фоне чего угодно вообще, но когда тебе тринадцать, любая ерунда может показаться трагедией вселенского масштаба. |