Книга Соседи. Книга 1, страница 2 – Катерина Драгомирова

И вот в таком виде она оказалась вынуждена предстать перед гостем. Пусть на пороге стоял человек, выросший на ее глазах – буквально. А, неважно! Надежда относила себя к той породе женщин, которые даже на помойку при параде выходят, к той породе женщин, которые не могут себе позволить явиться пред чужие очи в расхлябанном, разобранном состоянии. А тут… Форменный беспредел! Знает, зараза, что ей в институт к первой паре и что она, стало быть, к шести утра уже проснулась.

И тем не менее!

— Мальчик мой, ты на часы-то смотрел? – прочистив горло, прошептала она недовольно. Самые нехорошие подозрения зароились к этому моменту в потихоньку просыпающейся голове, и наверняка они же отразились во взгляде, которым Надежда негостеприимно окатила «мальчика» сверху донизу. К слову, этому шалопуту намедни тридцать годков стукнуло, мог бы уже и задуматься о своем образе жизни-то. Так что вопрос прозвучал скорее в воспитательных целях, а вовсе не потому, что ее действительно интересовало, смотрел ли Егор на часы в момент, когда его осенила «гениальная» мысль заглянуть за солью к соседям. Да-да, в воспитательных: кто ему еще мозг на место вправит, если не «теть Надь»?

Спустя пару секунд пристального сканирования собранного внешнего вида своего визави ее вдруг осенило:

— Что, не ложился еще?

— Извините, теть Надь. Магазины закрыты, я бы сбегал… – пропустив вопрос мимо ушей, развел тот руками и чуть виновато улыбнулся. Сдержанно и даже скупо, одними уголками четко очерченных губ – в общем, как обычно. Что говорить? По-настоящему открытой, свободной, солнечной улыбки на этом лице Надежда за все двадцать два года их с Черновыми соседства не видела. И это обстоятельство, будучи впервые осознанным лет сто назад – угловатым подростком он еще был, – поразило ее до глубины души. Ко всему постепенно привыкаешь. – М-м-м… Ну так что насчет соли? – непринужденно перекатившись с носков на пятки и обратно, уточнил Егор.

«Ушел от ответа. Как обычно… Вот что мне с тобой делать?»

Взбелениться и послать его по, надо полагать, хорошо известному ему адресу совесть не позволяла: Валя бы очень расстроилась, увидев такое ее отношение к своему ребенку. Вале там, с облачка, видно все. И сам Егор относился к ней, можно сказать, как к родной: притерся за те двадцать с хвостиком лет, что они делят лестничную клетку. Да и… И жаль парня, хоть и вымахал уже, здоровый лоб, и сам о себе позаботиться может, и сочувствие в свой адрес не переваривает. А все равно жаль.

— Есть соль, – сменив гнев на милость, театрально вздохнула Надежда. – Не стой на пороге, заходи.

Запахнув полы халата потуже, в очередной раз отметив, что пора бы заняться собой, отступила на пару шагов вглубь коридора.

— Не, теть Надь, спасибо, – Егор, решительно мотнув лезущими в глаза густыми вихрами, опасливо покосился через ее плечо. – Я тут подожду, а то разбужу еще… ваших.

«„Ваших“? Кота, что ли, в виду имеешь?»

В квартире стояла глубокая, густая тишина, что вовсе неудивительно – в шесть-то часов утра. Даже Корж и тот пока не появлялся в поле зрения своей хозяйки. Ясно все: свил опять себе гнездо в шкафу и дрыхнет, чудовище хвостатое. «Снова платья от шерсти чистить», – мелькнуло смазанной обреченной мыслью в окончательно проснувшейся голове.