Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Не-а, не передумал. Старую квартиру он продаст и об этом намерении сегодня планирует предупредить Мишу. Ну, на всякий случай, чтобы не обживался там с концами. Миша парень неплохой и как съемщик полностью Егора устраивает, но раз уж жизнь повернулась к ним с Улей местом, на которое приятно смотреть, – лицом то бишь, – то и брать нужно все, что она предлагает. А предлагает она вдруг столько, что глаза разбегаются и не знаешь, куда тянуть руки сначала, а куда потом. Так вот, квартиру продадут. Подумалось тут, что если уж придется отрывать от сердца, то задорого. Она довольно просторная, судя по всему, весьма симпатичная, расположена в зеленом благоустроенном районе и должна «улететь» быстро. Пока будет идти процесс продажи, они с Улей подыщут другую. Можно вернуться на юг города и поискать что-то ближе к «Академической». Можно остаться на северо-востоке, где они осели сейчас. А можно приглядеться и к совсем новым кварталам, которые множатся в черте Москвы и на прилегающих территориях как грибы после теплого летнего ливня. Тут ему намедни подсказали, что неплохо стало в Коммунарке. Тоже юг. Так что выбор впереди непростой: урбанизм, буйство цвета и свежесть застройки против неповторимого уюта обжитого города, спрятанных в тени раскидистых деревьев тихих двориков и больших парковых зон. …И чтобы в новой квартире не меньше трех комнат и не меньше семидесяти квадратов. Гостиная, она же в перспективе и рабочая зона. Спальня – нора, в которую никто, кроме домашних, никогда не попадет. Одна комната пусть пока пустует, кабинет временно можно устроить и там. Однако однажды все изменится. И вот тогда она очень пригодится. Но, честно говоря, о таком даже подумать лишний раз пока страшно: чересчур хорошо звучит. Продадут, переедут, а на остаток вырученных средств купят… Нет, не мотоцикл. Мотоцикл как-нибудь потом. Машину. Вот здесь, возможно, придется и в кредит влезть… Нет, в гробу он эти кредиты видал. Сам заработает. Ульяна пока не в курсе, что на следующей неделе у него первые после длительного перерыва съемки, – он еще не обмозговал, как бы преподнести эту информацию так, чтобы после остаться в живых. Зато в курсе, что в группе ждут. По этому поводу никаких возражений Егор услышать не ожидал и не услышал. Разъездов планируется много – это несколько пассажиров и их вещи, а кататься туда-сюда на такси или общественном транспорте – такая себе перспектива. Ну а там, после того как обживутся, можно и… Но он еще не придумал как. Была бы жива баб Нюра, он бы, может, спросил совета у нее. Заглянул бы на чай, прихватив с собой ее любимый вафельный торт в шоколадной глазури. С орешками. Она бы искренне за него порадовалась, как и всегда. Завела бы свою шарманку про «цени и береги» минут на двадцать, а он бы слушал, изредка кивая, соглашаясь про себя с каждым словом и чувствуя, как в благодарности захлебывается согретая душа. Теперь совета спрашивать не у кого, и хочешь не хочешь, а живешь лишь своим умом. Но она все равно будто здесь: память хранит выражения ее лица, охи и ахи на все лады, интонации улыбок и температуру кожи. Хранит сказанное. Иногда, в моменты штормов и раздрая, ему кажется, что он ее слышит: скрипучий дребезжащий голосок звучит прямо в голове. Иногда, когда чувствует, что сам не прав, в ушах раздается: «Егорушка! Ну как же так, мальчик мой? Ты что же творишь?» |