Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
— Я за тобой вернусь… – наклоняясь к коту, чтобы на прощание хоть за ушком почесать, прошептала Ульяна. Удерживать себя в состоянии равновесия по-прежнему не выходило: ее постоянно куда-то вело. – Как только найду нам с тобой квартиру. Обязательно, Корж. Обязательно… Бывший дом провожал звуком катящегося по ламинату чемодана, шуршанием верхней одежды, рыданием матери и непрестанным мяуканьем кота. По общему коридору шла, смотря под ноги и занавесившись волосами, держась из последних сил, чтобы не поднять голову и не взглянуть напоследок на соседнюю дверь. На лифтовый холл. И большой балкон. Во дворе еще кое-как. С Юлькой обнялась на прощание, за все-все поблагодарила, пообещала держать в курсе и встречаться при каждой возможности. Еще смогла устроиться на переднем сиденье и пристегнуться, а когда послышался звук хлопнувшей водительской двери, попросить папу отвезти ее в какой-нибудь отель или хостел. Но когда в ответ услышала: «Уля, ты с ума сошла? Какой отель? Одну я тебя не оставлю, не выдумывай. Мы едем домой», – агония прорвалась назревшим лопнувшим нарывом. — Папа… Папа!
XIV. Без тебя мне здесь делать нечего 2 ноября Желтые стены одной из старейших городских больниц, за несколько дней ставшие чуть ли не родными, вновь возникают в поле зрения, проглядывая сквозь плотную сетку голых ветвей деревьев. Когда смотришь на ампирный фасад здания, возникает ощущение, что белые колонны центрального портика подпирают вовсе не фронтон, а большой серый купол, что сливается цветом с грузными графитовыми тучами. И потому кажется, что упираются они прямо в бездыханное небо. Небо давно уже сползло на столицу толстым ватным одеялом. Нанизавшись на небоскребы и шпили величественных высоток, поглотило город до середины весны. Осени и зимы здесь последние годы на удивление седые: пальцев двух рук хватит посчитать количество солнечных дней, приходящихся на промозглый период. А весна словно бы перестала сюда торопиться. Так вот, белые колонны старинной больницы будто удерживают небесный свод, не позволяя ему обрушиться прямо на бедные головы пациентов и посетителей этого места, его врачей и медперсонала. Такое у Ули день за днем остается впечатление. Более двух веков здесь спасают жизни. Уткнувшись носом в толстый вязаный шарф, трясущимися пальцами захватив края и натянув пониже шапку, она сворачивает на большую территорию, к монументальному ансамблю. Не чувствует ног и толком – себя. Шум загруженной магистрали тут немного стихает, и она берет влево. Ей нужно дальше, к стоящему перпендикулярно проспекту бежевому хирургическому корпусу. Сейчас пройдет вдоль вытянутых больничных построек, мимо морга и пустой аллеи, по вымощенным, блестящим от воды дорожкам, а потом возьмет чуть правее, к длинному зданию и лавочке, которую уже мысленно нарекла своей. Ульяна приходит в этот сквер третий день кряду. В ближайшие часы, дни, а может, и недели ее жизнь будет протекать здесь. Только здесь способно бороться за жизнь ее сердце. Третье утро, и сегодня она приезжает с внутренним смирением, зная, что, сколько ни умоляй, внутрь ее не пропустят. Впереди все та же обесточивающая, лишающая воздуха, размалывающая ребра неизвестность. Позади трое суток нескончаемых истерик и с десяток попыток прорваться через бездушную, а по факту всего лишь выполняющую свою работу неподкупную охрану. «Не положено» посторонних пускать. Увещевания тщетны. |