Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
«„Вам не приходило в голову… что я могу любить?.. Вашу дочь?“» «„Ты? Ты не можешь“». «„Ненавижу!“» Она – убийца. — Егор!!! Сделайте же хоть что-нибудь! — Уля… Ульяна… Улечка… Голос дрожал и хрипел, ходящие ходуном руки касались вздрагивающих плеч, но Уля, захлебываясь в своем горе, на нее не реагировала. — Не можем оттащить, не дается, – устало сообщил кто-то в спину. – Вы бы, мамаша, забрали ее отсюда, никакая нервная система такое не выдержит… Девочка вот-вот головой тронется. — Улечка… Улечка, вставай… Пожалуйста… Не поняла, как в одно мгновение все изменилось. В какой момент сжавшаяся в крохотный комочек дочь стряхнула с плеч ее руки и взлетела с колен на ноги? В какой момент обезумевший взгляд прострелил сердце навылет? Когда умерла? — Отойди! Не трогай меня! Не смей меня касаться! Я тебя ненавижу… Ненавижу! Ненавижу тебя! Крик, разнесшийся над людскими головами, заставил замолчать голоса. Теперь на нее смотрели со всех сторон сразу: недоуменно, осуждающе, предостерегающе. Кто-то зашептался за спиной, без стеснения давая оценку только-только услышанному. «Пожалуйста, Ульяна…» Поздно. Это страшное пламя в Улином взгляде больше не погаснет, гореть в нем теперь вечно. Уготованный Надежде ад разверзся в глазах самого родного человека. — Ульяна… Пожалуйста… Уля, попытайся успокоиться… – зашептала Надя, стараясь держать себя в руках и звучать мягко, пусть внутри грохотали ужасающие взрывы. – Зоечка поможет, она сделает, что сможет, – сама не верила в слетающие с онемевших губ слова. – Все образу… В размытую реальность громом ворвался уверенный требовательный голос: — Граждане, пропустите! Заканчиваем глазеть и расходимся, не мешаем работать! Не заметила, как рассосалась толпа, ничего не соображала. От красно-синих мигалок и оранжевых чемоданов рябило в глазах. Взгляд метался, сквозь мутную пелену фиксируя желтую «реанимацию» и белую неотложку, ДПС, начавшуюся суету. Цеплялся то за Ульяну, которую силой оттащили к бордюру, то за троих на коленях над Егором. То за шприц в руке пытавшегося говорить с Улей врача, то за носилки. То за черную форму полиции, то за кричаще-синие комбинезоны медиков. Вены не чувствовали вошедшей под кожу иглы, уши не слышали обращенных к ней вопросов. Мозг вновь медленно включался, отмечая, что распластанное на дороге тело не укрыли брезентом от глаз зевак, а перетащили на носилки. Побежали… Спустя минуту желтая «реанимация», надрываясь истеричной сиреной, развернулась через перекресток и, распугивая машины, скрылась с глаз. Еще жив. Взгляд остановился на девушке в ярко-синем костюме, которая за эти минуты успела измерить ей давление, что-то вколоть, отойти к занятому Ульяной врачу, перекинуться парой фраз с бригадой реаниматологов и вернуться назад. — Куда его повезли? – с усилием разлепив губы, пробормотала Надежда. — В ближайшую хирургию, – угрюмо ответила та, укладывая на коленки планшет с формами. – Если успеют. Думаю, одной ногой парень уже там, – вскинула она подбородок, – так что… Я должна предложить вам стационар. Фельдшер сменила тему настолько внезапно, что Надежда не сразу сообразила, о чем речь. — Что?.. – хрипло переспросила она. «Уже там…» Железное спокойствие, с которым эта молоденькая девушка говорила о чьей-то вот-вот готовой оборваться жизни, поразило и уязвило до глубины души. Зоя как-то рассказывала, что, навидавшись всякого, врачи учатся абстрагироваться, ведь сопереживать абсолютно каждому невозможно, никаких нервов не хватит. Но ведь… Это же не «каждый». Это же Егор. Их Егор. |