Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Уля отвела вновь повлажневший взгляд, отказываясь от попыток переубедить эту сердобольную старушку. Что тут скажешь? И зачем лгать, призывая ее не верить своим глазам? Никаких сил на притворство не осталось, истрачены. Да и бесполезно, судя по всему, все это. Баб Нюра снова прямо в душу смотрит, как в тот раз, когда… Когда одним летним вечером сказала ей, сидя на этой самой лавке: «Хороший парень. Но несчастный». Когда пыталась уверить Ульяну в ее для него значимости. — Все будет нормально, – прошептала Уля в сторону. – Однажды… Опершись всем телом на свою клюку, чуть подавшись вперед и прокашлявшись, баба Нюра произнесла задумчиво: — Знаешь, милая, многое я на своем веку повидала. Много раз запрещала себе вмешиваться, о многом по чужой просьбе умолчала. Но есть вещи, которые я не могу разрешить себе в могилу унести. Глядя, как вы оба мучаетесь, понимаю, что не могу. Это даже хорошо, что ты тут сидишь. Никто нам с тобой не помешает. Дома-то у тебя мать, поди… При упоминании о матери от голоса старушки повеяло вдруг стужей, и Уля зябко поежилась. Почему в баб Нюре так всколыхнулось вдруг, оставалось лишь гадать, но спрятанную глубоко и прорвавшуюся наружу обиду, а может даже боль, уши уловили безошибочно. — Хочешь, ко мне пойдем? – участливо поинтересовалась баб Нюра. – Прохладно… Ульяна покачала головой. Непогода ничто по сравнению с мертвенным холодом, что погрузил душу в состояние летаргического оцепенения. Этот холод так и не оставил со дня возвращения с Камчатки, и температура воздуха с тех пор не имела для Ули значения. — Ну, как знаешь, – баб Нюра согласно кивнула головой. – Подышать тоже полезно, каждый день себя выгоняю… — Правильно, – отозвалась Ульяна меланхолично. В присутствии этой женщины становилось словно чуть спокойнее, и мысли о том, как она выглядит в ее глазах, затихли, попрятавшись по темным углам. Уля чувствовала окутывающее ее ласковое тепло. Хотелось придвинуться ближе, положить голову на плечо, как всегда любила класть на мягкое плечо собственной бабушки, и сидеть не двигаясь. Смотреть вдаль и ни о чем не думать. Не думать не выходило. Рой сбивчивых мыслей продолжал гудеть в готовой лопнуть голове, мешаясь в кашу. Теперь к ним добавились новые: баб Нюра хотела о чем-то рассказать… Рот уже открылся, чтобы спросить о причинах для волнений, но бабушка ее опередила. — Не дает тебе покоя твой вопрос. Вижу: он на лбу у тебя до сих пор написан, – негромко констатировала баб Нюра. – И догадываюсь, что он тебе на него так и не ответил. Так ведь? Уля заторможенно кивнула, чувствуя, как потихоньку начинает неметь тело. Вот, значит, о чем, точнее о ком, баб Нюра говорить собралась. Там важное что-то… Нечто такое, что бабушка, по ее же словам, больше не могла держать в себе. Что?.. — Такой уж он у нас с тобой упрямый, Ульяша, – сокрушенно вздохнула собеседница. – Если что решил, то все, не переубедишь. Это упрямство когда-то выжить ему помогло… Против моего вмешательства всегда был… – хмурясь, покачала она головой. – Для него ведь на свете ничего важнее семьи нет, запрещал мне на эту тему говорить. А оно вот ведь как получилось… Чужую ношу Егор мой на себя взял. Тяжелую, дочка… За что люди с людьми так поступают? Неужто мы звери какие?.. Чем от них отличаемся? |