Книга Сломанная кукла, страница 92 – Янка Рам

— Идеи есть, господа?

Ловлю взглядом ее небольшой, но уже выраженный живот. И мне неприятно, что психопат пройдет так близко с беременной женщиной. Чуть отстраняю ее от входа, меняя место.

— Я так понимаю, дело о похищении Божены не открыто? - уточняю я.

— Так как заявления о похищении не было, значит, и не было похищения. К тому же, вскрылись новые обстоятельства, - цедит Диляра.

— Они расписаны, официально женаты... У нее диагноз о невменяемости уже нескольк лет. Ее показания на суде учтены не будут.

— Как это возможно?

— Все возможно... Вопрос связей. Брак заключён в одной из Республик, которая предоставляет базы данных только через запрос дипломатов. Автоматом они в наши базы не подгружаются. Поэтому полковник Лазарев, да и сама Божена не в курсе. Мы всё проверили через запросы. Они действительно женаты. С точки зрения закона он лечил поехавшую крышей жену. Имел право... По документам всё чисто. Нам не дадут его упечь по этому поводу. Слово сумасшедшей против слова майора-фейса.

— Ну, всё. Кто-то должен это остановить! - усмехаюсь я неверяще.

— Да, - кивает полковник. - Кто-то должен. Короче, так, Гордей, проследи, чтобы она улетела прямо сегодня ночью, - отдает мне конверт. - Там билеты, паспорт. Ее ждут в клинике нейрохирургии, в Швейцарии. Все оплачено. Ты, к сожалению, не выездной. Это быстро решить не удалось. Но у нее будут надежные сопровождающие. Боюсь, если не поторопится, останется без голоса навсегда.

Даёт мне сумбурно ещё несколько инструкций.

— Там все написано...

Двери распахиваются, конвой выводит Мансурова. Чуть потрепанного, с запекшейся порванной губой. Разбитой бровью.

Он встречается весёлым взглядом сначала с Зольниковой, потом с Лазаревым.

Его передают питерским. Конвоиры отдают документы одному из них и уходят.

— Наручники снимите, - распоряжается Мансуров.

Тянется, с кайфом распахивая освобождённые руки.

— Жизнь, сука, хороша, да Диляра? - дразнит Зольникову. - Люблю ее жить!

Смачно прикуривает сигарету. Закатывая глаза от удовольствия, выпускает дым в нашу сторону.

— Дочери моей скажи, что я люблю ее, - бросает Лазарев.

Ловлю боковым зрением, как он мгновенно вытаскивает ствол из кобуры, прицеливаясь в Мансурова.

Рывком увожу его руку вверх.

Выстрел!

Все в шоке замирают.

— Воу! - ухмыляется Мансуров. - Это было бы эпично. Но... не судьба.

— Ты чего сделал сейчас, Ершов?? - шепчет Лазарев.

— Не таким образом.

— Ершов... ты чего сделал, а?!

— Я защищаю то, что любит Божена. Вам придется это принять.

Опережая бегущую охрану, Зольникова быстро надевает на Лазарева наручники сама.

— Все! Мы сами. Задержан! - отшивает она их. - У полковника аффект, он не в себе... Стрелял в воздух. Гордей, созвонимся. Иван пока с Вами.

Сует мне в руки пустую визитку с номером.

Уводит его поспешно в их подземное царство.

Правильно...

Этим путем я ходил. Сначала диагноз. Потом снятие обвинений в связи с недееспособностью. Потом лечение. Потом, запрет на работу и должности, но... свобода. Я желаю этого пути Лазареву. Это самый мягкий вывод из игры.

Минус - не сможет дать показания против Мансурова.

Но зачем лично мне его показания? А "снайперская винтовка" тут я...

Курю на крыльце, наблюдая за Мансуровым.

— Тоже будешь стрелять, Ершов? - пренебрежительно дёргает бровями.