Книга Сломанная кукла, страница 32 – Янка Рам

Но выбора нет...

Костер наконец догорел. Его жгли часа два не меньше.

Мы успели поесть. Парни доделали навес и настил.

Солнце окончательно село. И свет - только от двух костров в центре лагеря.

А баня чуть в стороне. Там темнота… Я не вижу, что они делают, только слышу голоса инструкторов:

— Лапником сметаем остатки углей и пепел. Чтобы никто не угорел. Из него же, выстилаем густой ковер.

Лапника целая гора... И запах хвои достает даже до меня.

Я очень вымотана, замёрзла и хочется спать. Надеюсь, это все будет быстро…

В чем они собрались носить воду, я не знаю. У нас только маленькие плоские котелки.

— Над камнями возводим каркас - два на два. Четыре тонких ствола по периметру. Сверху крест - как распорка. Он же - для сушки одежды, чтобы было где ее развесить на ночь. Очаг из раскаленных камней размещаем в дальний угол. И обтягиваем каркас тентовой тканью.

Уносят туда непромокаемый навес.

— Стены внутри и снаружи застилаем лапником. Сверху на конструкцию накидываем спальники, можно и без них, но с ними температура будет выше. Градусов сто двадцать. Готово...

— Ну, кто первый?

— Девочек вперёд, - голос Радио.

Встряхиваюсь.

— Ну я не знаю, как вот её... - с сомнением говорит в темноте Йода. - Одну нельзя. Может отключиться.

— С нами пусть идёт, - Честный.

— Харя треснет, - язвит Псих. - Короче, Йода, мне ваша эта вся психопанорама сейчас до звёзды. Нет у нас сейчас девочек, есть бойцы, выловленные из реки. Греем. Трипы и истерики отложим на мирное время. Согреется - пожалуйста, любые ПА. Хоть всю ночь рыдает!

Идёт ко мне, расстегивая по дороге бушлат.

— Пей, - подаёт воду.

Послушно делаю несколько глотков.

Он раздевается...

В одежде он как медведь, здоровый и массивный, без нее... Без нее тоже груда мышц, но уже не медвежьей комплекции. Скорее, как... стафф! - вспоминаю соседского кобеля. Мускулистого, активного и умеющего делать красивые стойки для конкурсов.

Псих не делает красивых стоек. Хотя мог бы... Мог.

Я не боюсь мужских тел. У танцоров тела - инструмент. Я с детства живу в культуре тел. Я боюсь мужских глаз. Из них иногда сочится такая мерзость, что никакое тело не может быть поганее.

В глазах Психа нет ничего. Там пусто, спокойно. И никакого интереса ко мне.

— Отвернулись.

И он не поворачивается, чтобы проверить - отвернулись ли.

Наверное, как и я уверен, что все сделают это.

Он так властно и уверенно даёт эту команду, что даже я рефлекторно пытаюсь отвернуться, стоя в своем мешке и стараясь держать равновесие.

— Ты то куда? - цокает он.

Распахивает свой бушлат.

— Скинула спальник, надела бушлат, - смотрит мне в глаза.

Опуская взгляд, дёргаю за замок, позволяя ему упасть вниз.

Его бушлат мне по колено.

Подхватывая, поднимает и уносит на руках в темноту. К бане.

Я ненавижу неопределенность. Это любимая игра Алишера - неопределенность.

И сейчас у меня сосет под ложечкой от непонимания, что будет там.

Не потому что я боюсь, просто такие фантомные боли у моей психики.

Ставит возле входа в маленький квадратный шатер на лапник.

Стягивает с меня бушлат. Здесь очень темно. Но я все равно прикрываю грудь. Очень холодно...

— Давай, внутрь. Заползаешь на коленях. Ложишься на спину. Дышишь. Терпишь...

От этих инструкций мне хочется рыдать. Но он же про другое, правда?