Онлайн книга «М@рковная история»
|
Какой сердитый… — Что я, зверь какой? Нет, я понимаю, что этот дисфемизм звучит несколько странно на фоне моей психической конституции… — Ребенок у дедушки! — Дедушки? Это был твой отец? — немного смягчается его голос. — Другого спасателя у меня пока нет, — моя неуверенная интонация пытается превратиться в нахально-вопросительную. Марк… ну, пожалуйста… я сдаюсь! Мы встречаемся глазами, его все еще гневные, я бы даже сказала — хищные. Делает шаг ближе, я начинаю пятиться. И через пару секунд я опять вжата хвостиком в стену. Мне так чувствуется, что он кроличий. — Ты обещал не вредить моей тревожной крольчихе! — на всякий случай напоминаю ему тихим писком. — А можно как-то вызвать того, кто орал на меня утром? — сводит он строго брови. — Волоокая ослица вне зоны доступа! Его лицо вздрагивает, но он мужественно пытается удержать серьезное выражение. Не выходит. И, закрыв лицо ладонями, Марк беззвучно вздрагивает от смеха. — Я думал, желтобрюхий капуцин — твой максимум! — протяжно вздыхает он, убирая от лица руки. — А вы что, знакомы?! — замираю в ужасе. — Ой, Катя… — качает он головой. — А можно всех посмотреть? Серые глаза улыбаются! — Я прощена?.. Улыбка тут же исчезает. — Единственное, что тебя спасает от более близкого знакомства с тем, что так жаждала расстегнуть твоя сексуальная пантера — это то, что чисто принципиально меня порадовала твоя реакция на факт моей гипотетической несвободы. И хочется верить, что хотя бы в этом я могу рассчитывать хоть на какую-то серьезность! — Так мы все-таки переспали тогда?! — страдальчески зажмуриваюсь я. Иначе что еще может вызвать в нем эти сомнения?! — Нет… — вжимает меня в стену. — Нет?! — Твоя сексуальная пантера выглядывала раза три… — шепчет он мне в губы. — Но так и не решилась остаться. Поэтому мне пришлось убаюкивать крольчиху. Она смешила меня рассказами о желтобрюхом… — Хватит, хватит, ради Бога! — зажмуриваюсь я. — Не хочу знать деталей! Клянусь, больше не пью! — Э, нет… — мстительно улыбается он. — Для профилактики я продолжу… Уж не знаю, кто встает у руля в этот раз, но я нагло вцепляюсь в его шею, впиваясь в губы. Естественно, исключительно для того, чтобы предотвратить совместное переживание мемуаров желтобрюхого капуцина. Сероглазый не против такой замены. И его руки срывают с меня мокрые вещи. Естественно, исключительно потому, что они мокрые и холодные. А потом мы вместе срываем вещи с него. Исключительно потому, что он под ними теплый, а я замерзла. И когда наши горячие тела соприкасаются, я торможу, тяжело дыша в его губы. — Тебе не кажется… что мы немного торопи… Ему не кажется! Требовательные губы запечатывают мой рот. Он подхватывает меня за бедра, ловко водружая на стол. — Марк… Марк… — Лучше бы тебе спрятать твою тревожную крольчиху! — его голос хриплый от возбуждения. — Или мой внутренний тигр сейчас ее проглотит. Он очень голодный и злой. Боюсь, что никто, кроме сексуальной пантеры, не сможет справиться с ним! Где моя кисочка?… Кис-кис-кис… У него хорошо получается, она опять тянет свои лапки к его ремню. — Страстно и на столе? — шепчет он. Пантера утвердительно мурлычет. Ей тоже не кажется, что мы слишком торопимся. Мы пережили первый семейный скандал, в конце концов. И в этой логике даже немного запоздали с моим лучшим сексом. И он лучший — я ощущаю это по истерично колотящемуся сердцу с первого его движения внутрь. И оно разгоняется… разгоняется… разгоняется… доводя до ультразвуковых скоростей моих внутренних летучих мышей, и совершенно неожиданно я взрываюсь, выпуская эту стаю на волю. Ох, не в минутах тут дело, не в минутах… — Боже… — бормочу я. — Вызовите мне реанимацию… — Зачем?… У тебя парень — спасатель. — Ах, да… — пока вся моя живность без сознания, я наслаждаюсь этим фактом с ним наедине. О, да-а-а! . |