Книга М@рковная история, страница 13 – Янка Рам

— Ты сделала все правильно, котёнок.

Киваю, но моя корова опять возвращается.

Отлежавшись еще несколько дней у папы, я иду сдаваться Люциферу на работу. К сожалению, разбитое сердце почему-то не числится в списке заболеваний, по которым положен больничный. И это, на мой взгляд, большое упущение.

Иду к кабинету начальника. «Люциферов Феликс Селиверстович». Дал же Бог имя-фамилию…

Стучусь.

— Зайдите, Катерина.

— Здравствуйте…

Подозрительно рассматривает.

— Выздоровела?

— Ну, так… — пожимаю плечами.

— У Вас клиент. Хочет заказать баннер. Идите, поработайте, ради разнообразия.

— Феликс Селивер-с-то-вич, но у меня ведь висяков куча. Мне нужно доделывать. Может, его Вадику?

— Он хочет, чтобы делали именно Вы.

— В самом деле? — нахмуриваюсь я. — Какой отчаянный…

— Иди-иди… человек уже час ждет.

Иду…

Там, на клиентском кресле, которое стоит рядом с моим, действительно кто-то сидит. Ускоряюсь.

— Здравст…

Окончание фразы со мной не случается. Это Марк.

— Что же Вы застыли? — толкает он ботинком одно из колесиков моего кресла, оно послушно отъезжает в сторону. — Присаживайтесь.

В этом Марке очень мало от знакомого мне.

Пожалуй, только внешность. Серые глаза больше не мягкие, а прищуренные и блестящие, словно сталь. И губы больше не улыбаются. Они бледны и сжаты. Я не присаживаюсь, я выпадаю в осадок на свое рабочее кресло. В моей голове шум профилактики. А в глазах мелькание серых точек.

— Что Вы хотели? — спрашиваю, не глядя на него.

— Баннер заказать.

Загружаю в мертвой тишине комп.

— Какого размера?

— Метр на два.

Делаю макет.

— Какой цвет фона?

— А какой больше всего привлекает внимание?

— Маркетологи считают, что ярко-желтый.

— Тогда ярко-желтый.

Заливаю цвет.

— Что-то будет изображено, или только надпись?

— Только надпись.

— Какого цвета шрифт? — продолжаем мы наш шизоидный диалог.

— А какой цвет на желтом фоне воспринимается лучше всего? — рычит он.

— Красный с тонкой черной каймой. Маркетологи…

— Поверим маркетологам.

— Какой будет текст?

— Набирайте… «Если возникают какие-то вопросы, их нужно задавать!» «ЗАДАВАТЬ!» — большими буквами и с восклицательным знаком! Распечатайте, Катерина, и повесьте над своей кроватью! А не умеете спрашивать, снизойдите просто открыть дверь и послушать! — подскакивает он в эмоциях с кресла, рывком разворачивая моё. — Есть у тебя ко мне вопрос, Катерина?!

— Нет у меня к тебе вопросов!! — подскакиваю я. — Ни одного вопроса у меня к тебе больше нет!!! «НЕТ!» — большими буквами с восклицательным знаком!

Боковым зрением я вижу, как огромные глаза Вадика всплывают над экраном соседнего компа.

— Нет?! Тогда, Катерина, у меня больше нет для тебя ни одного ответа!! Любыми, мать твою, буквами!

И он срывается с места и вылетает за дверь.

А я, тяжело дыша, снова выпадаю в осадок на своё кресло, не веря, что устроила эти разборки при всех.

Люцифер ошалело выглядывает из своего кабинета. Надеюсь, его золотые очки не треснули от моих воплей.

— Кэт… — шепчет мне Вадик. — Он там пакет оставил под столом.

Я опускаю глаза на квадратный бумажный пакет.

— Там не бомба?..

— Нет… там молоко… — ложусь я лицом на руки и начинаю беззвучно рыдать.

Вот тебе и Марковная история…

Феликс Селиверстович, не выдержав моих рыданий, лично отпаивает коньяком. И даже тактично молчит, не экзекуируя вопросами или скабрезными комментариями. По-отцовски гладит по моей вздрагивающей спине.