Книга Ты не мой Boy 2, страница 14 – Янка Рам

— Более чем, — сглатываю.

Нет, мне не обидно. Он прав ведь во многом. Я его понимаю.

Да и столько раз меня приземляли гораздо жестче, что это вот еще очень вежливо.

— На этом этот разговор считаю законченным. Ещё какие-то вопросы есть ко мне, курсант?

— Нет.

— Херни не натворишь никакой?

— С чего бы?

— Ну кто тебя знает, насколько ты там ранимый.

— Хм… Я Ваше мнение к сведению принял, товарищ капитан. Но это просто мнение. Оно может поменяться.

— Корниенко, блять… — с досадой.

— Алексеич? — заглядывает тренер. — Кого на соревнования по рукопашке отправляем?

— Всех тех же, что и в прошлом году.

— А я как раз Корниенко хотел предложить взять, — бросает на меня взгляд. — Отлично идёт в этом году.

— Нет! Корниенко пусть картошку чистит. У него аритмия.

— Да, блять! — беззвучно матерюсь я, слегка пиная ножку кресла. — Совсем уже в инвалиды записали!

— Да ладно тебе, Алексеич. Тестостерон у него буянит, вот тебе и аритмия.

— Я сказал — нет. Хочет на соревнования, пусть полное обследование с заключением врача принесет, — смотрит мне в глаза.

Не то, чтобы я прямо горю на эти соревнования… Не моя это стихия с мужиками обниматься. Но просто закусило меня, наверное, ещё месяц назад, что Полина меня замесит одной левой. Поэтому врезался в дополнительные тренировки. Чтобы хотя бы правой, а не левой.

— Есть у меня справка. У меня целая карта есть.

— Видел! Пустая такая карта, со всеми прививками и плановыми анализами. Ты в детстве не болел, Корнинеко?

— Никогда!

Постоянно…

— Ты это трынди кому-нибудь не просвещенному, а я двоих детей вырастил. Липовая карта у тебя. Неси нормальную справку.

— Да он тебе любую справку принесет, Алексеевич. Мажор-с… Толку-то?

— Вот поэтому пусть идёт картошку чистит и с ребенком нянчится. Альтернативная служба у него. Корниенко, кру-у-угом! Шагом марш отсюда!

Выхожу.

— Прикинь, отцу его звонил, так и так, мол, сердечко у вашего сына… — притормаживаю, подслушивая.

— А он говорит, у нас и диабет уже был, и язва, и эпилепсия. Не обращай говорит внимания, капитан. Симулирует, подлец.

Это, да. Несколько попыток подделать диагноз для отвода от службы было. Веры мне ни-ка-кой.

Ухожу…

Сегодня тридцатое. Последний день мы здесь. И я даже не в залёте. И есть шанс, что выйду через пару часов на свободу вместе со всеми. Пора разыграть мои карты. А идей до сих пор ноль.

Открываю нашу переписку. Психую, пересматривая этот ёбанный ролик. Сжимая челюсти печатаю…

Дэн: Добрый вечер, Полина-сан. Соскучилась? Я — очень. Я хочу от тебя следующие сутки. В свое полное распоряжение.

Полина: Я встречаю новый год с родителями, Денис.

Вот чуть-чуть сейчас подломись под неё и не будет мне никакого джокера. Вырвет из рук! Отобьет им щеки. И исчезнет в тумане. Поэтому я не подламываюсь.

Дэн: Это твои проблемы. Я хочу следующие сутки.

Полина: Ладно…

Мне кажется, мы просто расхерачим друг друга при встрече. Но плевать. Пусть так. Это лучше, чем ничего.

Смотрю на себя в зеркало заднего вида. Прикасаюсь к шраму на скуле. Выбритая полосами бровь отросла и дырок от пирсинга там больше не видно. И даже ни одной ссадины и синяка на лице. Прогрессирую…

Итак.

Внутри меня зреет что-то будоражащее. Но я не могу поймать за хвост это ощущение. И понять его. Это сродни накала, который потом выливался всегда в какие-то версии самоубиваний…