Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 82 – Янка Рам

Хлопает дверью перед моим носом. Вздрогнув, обескураженно смотрю на табличку. “Следственный отдел центрального района...".

Выхожу на улицу.

Мальчишки у лавочки. Рядом с каким-то тучным мальчиком лет двенадцати.

— Слышь, жирный! Гони сюда шоколадку...

— Н-н-нет! - неуверенно прижимает шоколадку к себе мальчик.

— Ты чо?..- с угрозой вырывает из его рук шоколадку Федор.

— Федя! - рявкаю я шокированно.

Тут же отлетают от него на пару шагов, улыбаясь и снова превращаясь в заек.

— Да мы ничо...

— Немедленно вернули шоколад!

— Так у него это... Диабет будет, Наталья Антоновна. Нельзя ему. Да, жирный?

Отбираю шоколадку возвращаю мальчику. Вытаскиваю торчащую из кармана у Семена пачку сигарет.

— Это ещё что?

— А это не моё, - солнечно улыбается он.

Честно-пречестно!

— Бабка курит, ей несу.

— Да? Ну я сама донесу. А ну-ка - за мной.

— Куда?

— Домой к вам пойдем. Посмотрю как живёте, уроки проверю. С бабушкой вашей поговорю.

Недовольно переглядываются.

— Вперёд, я сказала, - строго хмурюсь я.

Бурчат, но идут.

По дороге покупаю им по такой же шоколадке, какая была у мальчика...

— Ешьте.

— Спасибо, тёть Наташ.

— Можно просто - Наташа...

"Не твоё место"! - передразниваю про себя Иштарова. А может, наоборот... моё.

Наташа

Опустошенно сижу на табуретке, оглядывая стены, которые не видели ремонта лет пятнадцать.

— Мальчик, ты кто? - подслеповато щурится неопрятная старушка с сигаретой. - Ты кто?

— Да Федор я! - с лёгким раздражением бросает Федя.

— Машка, ты вернулась? - смотрит на меня. - Пошла вон... Нечего тут тебе...

— Бабка, ты иди, - тихо подталкивает ее Семён в дальнюю комнату.

Старушка, держась за стену уходит вглубь дома. С ужасом смотрю, как штора в проходе на мгновение касается ее зажженной сигареты.

И печь у них на дровах... Заслонка. Пол деревянный. Штукатурка кое-где осыпалась, оголяя перемотанный изолентой провод.

Ааа! Как же они ещё не сгорели?!

Вспоминается сразу запах удушающей гари.

— Мальчик, ты кто? - снова доносится из комнаты.

— Да Сёма я…

— Она что вас даже не помнит? - хриплю я, стягивая шарф.

— Это недавно стало так, - вздыхает Федор. - У нее давление поднялось, скорую вызывали. А потом она стала такая...

— Насколько недавно?

Переглядываются.

— Год, может...

— И как же вы живёте?!

— Нормально живём. Мы самостоятельные. Готовим сами, стираем сами. Бабку кормим. Вещи сами покупаем.

— И кошельки ворует тоже сами, - вздыхаю я.

Отводят глаза.

— На что вы живёте?

— Бабка пенсию получает. И ещё там что-то... детские? На карту. Карту мы забрали.

— Бабушке вашей нужно в больницу. У нее, вероятно, был инсульт. Не понимаю, почему ее не забрала тогда Скорая...

— Аа... Так она не поехала. Боится она врачей. Не сдавайте нас, пожалуйста. Мы нормально живём... А в интернате мы были. Там хуже. Мы оттуда сразу в колонию попадём.

— Почему?

— Потому что терпеть мы не будем. Будем бить в ответ. А когда против толпы, бить там можно только чем-то! - нагнетает Семён.

— Лопатой, например. Или арматурой! - подхватывает Федор. - А это... колония.

— Или - бежать оттуда. Тут дом. А будем бездомные.

— Господи... - хвастаюсь за голову.

И что я должна делать?!

Проверяю холодильник. Пусто. Сосиски какие-то сомнительные!

Сок. Печенье.

— Что вы едите? Вот это?! Где хлеб? Молоко?