Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 81 – Янка Рам

— Там можно в полицию обратиться и тебя защищают! Там – закон!

— Часто ты туда обращалась? – с сомнением.

— Никогда… - признаюсь я.

— Ты такая маленькая ещё и наивная, - с сожалением поджимает она губы. - Надёжно только любовь защищает, всех остальных можно купить или запугать. И вашу полицию - тоже.

— Да... Да... Я понимаю, - тяжело вздыхаю я. - Ты права.

— Ну, всё, не плачь... Там Вася сейчас изведется.

— Изведется?

— Переживает. Волнуется.

— Не буду, - вытираю я слезы. - А твой бывший муж?.. Он? - волнуясь, пытаюсь узнать я - не угрожает ли он ей больше. - Он...

— Он больше никогда никого не пристегнет, не волнуйся, - с ноткой цинизма.

— Вen gli sta! (так ему и надо!)

Никаких больше "хороших девочек"...

Бьянко и правда переживает, каждую минуту пытаясь обернуться в мою сторону. И я сама подхожу к нему, обнимая его прохладное после купания тело.

— Ты почему плакала, маленькая моя?  - удерживая в ладонях лицо, целует несколько раз в нос.

Слишком сложно объяснить на русском – почему. И я не объясняю, просто смотрю ему в глаза. Они такие живые, взволнованные, любящие… И решаю, что все-таки хочу остаться «хорошей девочкой». Но только для Бьянко!…

Ночь... Стрекочут сверчки.

Купальник сохнет, я - в тельняшке Бьянко. После всех банных экшенов и купания в пруду обессиленно падаю прямо в предбаннике на диванчик. В голове абсолютно пусто, как в степи до самого горизонта. И кажется даже,  спроси: как меня зовут - буду долго вспоминать.

Чувствую, как Бьянко накрывает меня одеялом.

И даже снов нет. Просто плаваю в расслабленности.

Прохладный ночной ветерок, проникающий в открытую дверь, разбавляет густой запах мокрой листвы от веников.

Я уже забыла, когда так уютно и спокойно спала...

Внезапно подлетаю от треска за стеной в парилке.

Хватая подушку, как в детстве прихватывала с собой мягкую игрушку, которую обнимала во сне, с колотящимся сердцем вылетаю из бани.

С подозрением смотрю в черный проем. У двери шорох и какое-то движение в темноте.

Боже!

Отлетают ещё подальше.

Как там? Нечисть всякая, вот! Нельзя же в баню ночью ходить, я точно помню.

На помосте мелькают огоньки сигарет. Сжав подушку покрепче, босиком иду в сторону мужчин.

— Уснула? - разливает в рюмки Илья.

— Ага...

— Хороша девочка. Сильно нажестил с ней ублюдок этот?

— Сильно - не успел. Вовремя вышли. Но напугал...

— Надо было ее в дом к Эле на диван увести, - поднимает рюмку Макар.

— А я может не хочу ее - к Эле. Я может сам с ней хочу спать! И она со мной тоже хочет! - сердитый голос Бьянко.

— Ой, ну всё, успокойся. Кувыркайтесь на здоровье. Благословляю, - чокаются. - Все нормально у вас. Девочка "упругая", не безропотная. И с критическим восприятием - нормально. Вон, за самогон отхватил, например, да и дальше даже под давлением пить отказалась. Это хороший признак. А невроз, он…

Вроде бы и на русском говорят, а попробуй разбери о чем! Застыв, стою за их спинами.

— Взгрел мне психику... - недовольно бормочет Бьянко. - Я теперь сам во всем второе дно ищу. Как теперь понять, что всё искренне, а не вынужденно?

— Вот как начнет за тобой с матрасом бегать, значит, искренне, - смеется Муромец. - А пока ты за ней - значит, не дорабатываешь.

Гера оборачивается, встречаемся взглядами.