Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 36 – Янка Рам

— Белый!

Оставляя меня в моем убежище за огромной коробкой с тренажёром, выходит туда, навстречу ненавистному голосу варана.

— Чего скажешь?

— Я уже сказал.

— Смысл стрелять в зашторенное окно? - раздраженно. - Я не догоняю.

— Стреляли в полотно балконной двери. Она выходит на кровать, если целиться под углом... Штора там была открыта и снайпер поймал ее голову в прицел. Но промазал. Порыв ветра, вероятно.

Слушаю их разговор.

Снайпер? Что значит - снайпер?..

— Почему не на улице? Почему не дождался, пока выйдет на балкон?

— Не было удобной позиции для выстрела с парадного торца дома. Там же везде коттеджи. А на балкон она, возможно, не выходила. А он, наверное, торопился... Да и не знаем мы, что выстрелов не было. СВД с такого расстояния не услышишь. Может, промазал пару раз... Подошел ближе и…

— Торопился? А куда ему торопиться? Почему не дождаться?

— Куда... - вздох, - ну, может кто-то не хочет, чтобы вы стали ее мужем... и наследником, в случае чего. Есть люди, которым это не выгодно? Которым ее наличие невыгодно. Вы же не просто так меня наняли.

— Хм...

— Подумайте. Обычно всё на поверхности. Заказчик тот, кому выгодна смерть. Кому?

— Короче, Белый. Глаз с нее не спускать, я не исключаю, что кто-то из своих, - снижает он голос. - Не оставляй одну. Я отлучусь.

— Сделаем, Руслан Львович!

— Уведи ее ко мне в комнату.

— Нет. Она должна быть ниже линии выстрела. С учётом высоты забора - это цоколь. Да и окна здесь такие, что снайпер не отработает.

Голоса становятся тише, они уходят.

Ложусь на бок. Очень хочется пить. Очень! Рядом с матом стоит бутылка вина, что я оставила накануне. Во рту становится невыносимо сухо. Дотягиваюсь, делаю несколько глотков. Не чувствую вкуса. Просто жидкость. Еще несколько глотков... Наконец-то согреваюсь.

— Оу! - неожиданно возникает рядом со мной Бьянко.

Большие диванные подушки падают из рук.

— Детка, не стоит! - вытягивает из моих рук бутылку.

Отставляет подальше.

— Io ho sete (я хочу пить), - поднимаю на него глаза.

— М? - присаживается, гладит по лицу большим пальцем. - Что?..

— Вода.

— А! Сейчас все будет. Давай вот так...

Подкладывает подушку мне под спину. Опять укутывает меня пледом.

— Тебе тут спокойнее, правда, чем там, наверху? - вглядывается мне в глаза.

Мои губы вздрагивают, чтобы ответить, что да! Но я вспоминаю, что "не говорю по-русски". Или уже говорю?

Он возвращается с бутылкой воды, полотенцем и чашкой нарезанных фруктов.

Ставит рядом со мной. Притушивает свет.

Я пью минеральную воду... или может быть во рту у меня металлический вкус. Укол. Руслан воткнул в меня что-то, вдруг вспоминаю я. Нечаянно касаюсь крепкого предплечья ступнёй.

— Замёрзла?

Закрывает окна под потолком. Возвращается, усаживаясь напротив.

Глядя мне в глаза, подтягивает мои ступни к себе.

— Я погрею, окей?...

Задирает футболку, мой взгляд застывает на кубиках его пресса. Кладёт мои ступни себе на горячий живот. Это так приятно, что я не могу сдержать тихого стона.

Опускает футболку, поглаживая через неё мои пальцы. Очень ласковые, бережные прикосновения. Пальцы обрисовывают какие-то чувствительные точки. Ощущения тела возвращаются, но притуплены. Должно быть щекотно. Но мне не щекотно, просто приятно.

Мысли текут бесконтрольно, сосредоточиться сложно.