Книга Чай с жасмином, страница 14 – Янка Рам

— Глупости. Дело в не том, какого ты пола, а какой ты человек.

— Не так, — прищуривается. — Мужчины чище, умнее. Они от Бога.

— А если мужчины умнее, тогда верь мне! — улыбаюсь я. — Ты — не плохая, не порочная, не грязная. Ты чудесная девочка. Чистая, хорошая.

Краснеет.

— Нет.

— Нельзя с мужчиной спорить? — подмигиваю ей.

— Нельзя, — вздыхает, отводя глаза.

— Про это не спорь больше. Про другое — пожалуйста.

Не смотрит в глаза.

— Все очень вкусно. Очень! Спасибо.

Отрицательно качает головой.

— Специй нет нужные. Как получилось…

— Скажи, какие ты любишь, я все куплю.

Вяло ковыряет вилкой в плове. Глаза болезненно блестят.

— Ясенька, ты как себя чувствуешь?

Пожимает плечами, закрывая глаза. Прикасаюсь тыльной стороной руки к ее щеке.

Вздрагивает, дергаясь назад.

Горячая.

— Тебе нужно выпить таблетку!

— Таблетку… — замирает она, глаза опять испуганно распахиваются. — Таблетку…

Лицо идет пятнами.

Закрывает ладонями.

— Мне нужно таблетку…

Опускает руки…

Заторможено и не мигая смотрит перед собой.

— Мне нужно идти отсюда. Домой. Никак нельзя здесь. Я глупая… — слезы текут из глаз. — Не подумала. Женщина! — словно оправдываясь. — Все.

Кладу на стол вилку. И что это такое? Мне показалось, мы договорились.

Женщины… — вздыхаю я. — "Семь пятниц на неделе!"

Наблюдаю, как она обувается и бросив взгляд на свои драгоценности на несколько секунд застывает. Опускает плечи, взгляд и идет к двери, захватив свою сумочку.

Молчу.

Дергает за ручку. Естественно, закрыто.

Поворачивается, не поднимая глаз.

— Закрыто…

— Закрыто, Яся.

Растеряно стоит.

Перевожу взгляд на ее золото.

— А почему ты не взяла свои драгоценности?

— Ты забрал… Теперь не мои.

Закрываю глаза. Как же это сложно будет!

— Ясь, я не забрал. Я с тебя их снял, чтобы ты отдохнула. Они твои.

— Я могу надеть? — поднимает глаза.

— Можешь. Но я прошу тебя — не надо. Убери их в свою сумочку и пусть полежат пока там.

Нерешительно мнется у двери.

— Иди сюда. Я помогу.

Подходит к столу, открываю ее сумку, складываю аккуратно все внутрь.

— Это твое.

— Дверь… — оглядывается.

— А дверь не могу открыть, — отрицательно качаю головой. — Садись, поговорим.

А это — мужчины, да.

Сажусь напротив ее, на кресло.

— В каждом доме, Яся, свои правила, так?

— Так… — неуверенно.

— В моем доме такие правила — никто никуда не убегает. Если есть какая-то проблема, то мы садимся, обсуждаем и решаем ее. Вместе. Что за проблема с этими таблетками?

— Они дома.

— Что за таблетки?

— Не могу говорить такое, — категорично качает головой.

— Почему?

— Нельзя мужчине говорить. Только мужу.

— Яся. Нет его. НЕТ, — мне хочется оскалиться на нее, но я сдерживаюсь.

Нет, не на нее. На него, конечно же. И немножечко на ее нелогичное упрямство.

— Я даже по-другому скажу. Тебя у него больше нет! Ты понимаешь разницу? Все! — поднимаю руки ладонями к ней, как обычно делает это она. — Он тебя обижал. Он тебя бросил на улице в опасности. И теперь тебя нет у него. Он тебя потерял. Я — нашел. Ты есть у меня и я хочу заботиться о тебе лучше, чем заботился он. Позволь мне, пожалуйста.

Внимательно слушает.

— Тебе нужна забота. Ты не умеешь пока жить в нашей стране. Я буду тебя этому учить. Ладно?

— Ладно.

— Ты болеешь чем-то?

— Нет.

— От чего таблетки?