Книга Брак с гарантией, страница 111 – Янка Рам

— Как-то надо... – смотрю мимо нее в одну точку.

— А я вот квартиру в Кемерово продаю. Мы бы с моим дедом вашу половину бы выкупили, чтобы с детьми жить. И вам хорошо, и нам. А то... не по-людски будет.

— Я подумаю... – хмурясь, не смотрю ей в глаза.

Если все так, как она говорит, жить я здесь не смогу. Это можно будет сразу же умереть, представляя эту Сашеньку с Севером в постели за стеной. Умереть от разрыва сердца.

— А что ж тут думать? Давайте договариваться. Денег у нас немного. Но и у вас не хоромы.

— Я подумаю. Север приедет, и я скажу тогда, – упрямо цежу я.

Бабка цокает с осуждением.

— Ну зачем грязь эта... разборки... у них семья, ребёнок... неужто полезете? Вы же девушка приличная, сразу видно.

Угу, да...

— Я подумаю.

— А может, мы пока у вас снимем? А вы бы в другом месте пока, м?

— Нет.

— Ирина Алексеевна, ну, напряжение такое... тяжело так жить. Ну как ей, законный жене, вас терпеть на одной территории? Давайте ускорим?

— Записку верните. Я прочитаю, и ускорим.

Цокнув, отворачивается, начиная натирать столешницу.

— Непорядочно!

— Воровать чужие письма непорядочно!

— А вы меня не осуждайте! Не доросли еще. Я ради внучки на всё готова. Даже вашу грязь разгребать. Вот свои будут, и вспомните тогда!..

Ухожу из кухни.

Я очень зла на Севера! Лопата стоит в углу, у двери. И коль его нет в больнице, не гарантирую, что после возвращения туда не попадёт.

На прогулке в очередной раз подхожу к уже другому конвойному, стоящему у решётки.

В праве на звонок мне отказано. В самом начале разрешили позвонить со своего. Но мой разбит.

Уверен, это сыграла взятка болезного. Пакостный какой язвенник!

Упрямо ему объясняю, что у меня там ребенок остался. И что держат меня незаконно. И я даже не в курсе, насколько я здесь. Решения суда не было, как и самого суда. Он смотрит мимо меня, словно не слышит.

Мудак...

Добрыня, ты чо там?? Где ты, брат?

Ира не могла не сообщить ему. У нее есть Верин контакт.

И где сама Ира? Нет, я понимаю, что не пустят. Но просто... элементарно чай, кофе, сахар, сигареты можно же принести, да?

Злюсь на нее. Где моя "заботушка"?

А потом переживаю, вдруг что-то случилось.

А потом опять злюсь

Это все от беспомощности и неизвестности.

— Братан, есть сигарета?

Две последние.

Со вздохом отдаю одну сокамернику.

— Чо, последние?

— Угу...

— Надолго ты тут?

Пожимаю плечами.

— Мне не озвучили.

Объясняю как залетел. Намеренно при конвойном.

— Нарушаем, гражданин начальник? – ухмыляется он конвойному. – Взятки берём?

— Закройся, Епифанов. Или режим ужесточим.

— Права не имеете. По мою душу скоро подпол приедет. Я ему настучу, – нахально.

— А ты как сюда? – тихо спрашиваю у него.

— Врачу втащил. Пятнадцать суток.

— За что?

— Жена рожала, он вел себя как гондон с ней. Она рыдает уже какой день, а я что должен сделать, когда его вся больница покрывает. Выйду, опять втащу.

— А подпол чего?

— А... я там свидетель по одной уголовке.

— Север, – тяну ему руку.

— Витёк.

— Разошлись, – цедит конвойный.

— Ты пассатри, какой ревнивый! – выпускает в его сторону дым Витёк. – Нет такого закона, запрещающего заключенным мирно беседовать на прогулке.

— Ты довыебываешься... – беззвучно шевелит губами.

— Не надо, – одергиваю Витка. – У тебя там жена и ребёнок.