Книга Мания Изотова, страница 86 – Настасья Карпинская

— Люб, хватит, успокойся, — произнес отец, — опять сердце прихватит.

Мать молча махнула рукой и вышла из кухни.

— Когда знакомить приведешь?

— А когда надо?

— Мать успокоится, и приводи. Когда рожать ей?

— Конец августа — начало сентября примерно.

— Ну, значит, успеете еще расписаться и собрать для ребенка все необходимое. Кроватка детская от тебя еще осталась, в гараже стоит, я ее ошкурю да покрашу, сгодится еще. На днях порывался ею печь в гараже растопить, но рука дрогнула. Не зря, видимо.

Мама даже не вышла из спальни, чтоб проводить меня, как обычно. Отец, тяжело вздохнув, пошел за мной в коридор.

— И, Леш, ты куролесить-то переставай. Все, хватит уже. За голову возьмись.

— Взялся, бать. Правда.

Отец пожал мне руку, и я вышел из квартиры. Мать со мной теперь не разговаривала.

Стоило приехать на Мартыновский переулок, как мне тут же сообщили, что Туманова снял стрелок. Прямо у здания РУБОП. Наглость, выходящая за пределы разумного.

Лапин рвал и метал. Его уже вызвали на ковер к полковнику Цареву и там явно по головке не погладят, поэтому раздачу сегодня отхватывали всем отделом, даже аналитикам прилетело.

День прошел в напряжении. Договорившись с Абрамовым и перекинув на него свои дела, вечером сорвался к Вере. И опешил уже с порога. Она обрезала волосы по плечи и перекрасила их в черный. Непривычно.

— Ты говорил, что надо попытаться внешность сменить. Так пойдет? — Улыбнулась, заправив прядь за ухо, но глаза оставались грустными. И я уже догадывался почему, и это царапало душу, хотя головой все прекрасно понимал. Она с ним пять лет прожила под одной крышей, и сколько бы ни говорила, что ненавидела, но привязанность человеческую со счетов списать невозможно.

— Тебе идет.

— Спасибо.

— Туманова снял стрелок при переводе в СИЗО.

— Я знаю. По всем каналам уже трубят.

— Он тоже знал.

Кивнула.

— Да нормально все, Леш. Я же не вчера родилась, что ты со мной слова подбираешь? Не хрустальная я. Знала, что его убьют. Ты ужинать будешь? Мне тут особо заняться нечем, я наготовила.

— Угу, — выглянул из кухни Сомов, — забирай свою женщину, Изотов, а то я в штаны такими темпами перестану влезать и форму растеряю. — Мы рассмеялись, и я привлек Веру к себе, припадая к ее губам впервые за эти дни и чувствуя, как жидкий огонь по телу расползается.

— Так, я вас выгоню сейчас. Прекращайте. Я холост, одинок и лучший друг — собственная рука. Пощадите.

И снова смех. Впервые легкий, почти беззаботный разбивающий мрачность всего остального.

— Я пойду прилягу. Спина устала, — Вера улыбнулась и, поцеловав меня в щеку, ушла в комнату, а мы с Сашкой оккупировали кухню. Я ужинал, а Сомов пытался методично вытянуть из меня информацию. Все как обычно, блин.

— Как твои дела? В целом? — зашел издалека, но по его усмешке на наглой роже, я прекрасно понял, о чем он хотел узнать.

— В целом: Маша собирает вещи. Мать со мной не разговаривает, а батя готовит детскую кроватку для внука. Лапин раздал всем пиздюлей и поехал получать раздачу от Царева. А тебе я материалы принес, ты же о них узнать хотел?

Сомов хохотнув, потянулся к драникам и забросил еще один себе в рот.

— А вообще, у меня к тебе дело есть.

— Я вот уже напрягаться начинаю, когда ты эту фразу произносишь.

— Есть вариант перейти в ваше ведомство?