Книга Мания Изотова, страница 75 – Настасья Карпинская

Почти пять месяцев без нее. А у меня под кожей словно стекло битое, жгло, болело, постоянно кровило и не отпускало. Ни на секунду не отпускало. Будто проклят я и образ ее теперь на сердце словно клеймо.

Смотрел каждое утро в зеркало и не узнавал своего отражения. Взгляд жесткий и пустой, бровь рассечена, под ребрами едва затянувшееся ножевое, встреть я такого типа в коридоре, как минимум бы сильно напрягся. Работал как собака, на износ. Дома почти не бывал, а если бывал, то падал как куль с картошкой в постель и проваливался в сон без сновидений.

Все ждал, когда олененок начнет закипать, взбесится, и на мою голову посыплются претензии. Но ей терпение при рождении явно выдали ангелы, ну или своего отсыпали, не жалея, потому что она смиренно принимала меня любым. Я даже злиться на нее за это не мог.

— Мужа тебе хорошего надо, — усмехнулся, быстро заталкивая в себя приготовленный ею завтрак.

— У меня же есть, — она улыбнулась, все также крутясь у плиты. Волосы в косу заплетены, халатик хлопчатый в голубую ромашку, домашняя такая, теплая, милая, глазу приятно, а у меня за грудиной пусто, до сих пор.

— Ты меня видишь максимум пару раз за неделю и то в горизонтальном положении практически без сознания. Так себе из меня муж.

— Я знала, за кого выходила и что такое работа в РУБОП тоже представляю. Страшно иногда, а остальное и потерпеть можно.

— Тебе нечего бояться.

— Я за тебя переживаю. Ты за прошлый месяц дважды на похороны ходил, и я даже думать не хочу…

— Вот и не думай, — прервал ее и, закончив с завтраком, поднялся из-за стола, поставил тарелку в раковину и, приобняв Машу, поцеловал в щеку. Умолчав, что сегодня снова на похороны. Три дня назад Морозов подорвался на растяжке, установленной мразями в его квартире. Бронник теперь одевался перед выходом из дома, а ствол всегда был наготове и ночью лежал под подушкой.

* * *

Отношения с Петром после той ночи изменились, хрупкое перемирие, мое молчание и его сдержанная забота. Вечерами он закрывался в кабинете и с кем-то ругался по телефону, с каждым днем эти разговоры становились все длинней и эмоциональней. Я понимала, что-то происходит, но мне он ничего не говорил, а я не хотела вмешиваться и расспрашивать. Иногда просыпалась среди ночи и заставала его сидящим в кресле напротив моей кровати. Он просто сидел и смотрел, как я сплю, и сердце скупо щемило, жаль, что рядом с ним не та женщина, не его. Он не был примерным членом общества, не был идеальным, и многие считали его ублюдком, но я бы хотела, чтобы нашлась та, которая его действительно полюбит.

Когда он видел, что я проснулась, поднимался, ложился рядом, обнимая и утыкаясь носом в мои волосы, клал руку на мой живот, и я замирала, оттого что внутри все стягивалось словно канатами. Если смотреть со стороны, мы были с ним идеальной парой два человека, моральные качества которых стояли под очень большим вопросом, два сапога пара, жаль, что оба левые иначе бы полюбила.

— Что у тебя происходит? Какие-то проблемы возникли? — спросила тихо, а он крепче сжал меня в своих руках и шумно выдохнул.

— Не хочу грузить тебя. Но возможно, нам придется отсюда уехать.

— Просто скажи мне как есть.

Ласково поцеловал в шею и перекатился на спину, а я развернулась, смотря в его напряженное лицо.