Книга Мания Изотова, страница 41 – Настасья Карпинская

— Васнецова и Тумановских возьми на себя, их всего пятнадцать человек, отработаешь, потом отчет Лапину, — сдержанно едва слышно произнес один из РУБОПа, делая вид, что занят настройкой видео камеры.

Я, молча, кивнул и отошел к мужикам, чтобы узнать, где можно расположиться и закрепляя за собой озвученные мне фамилии.

Первыми оформил Васнецова и его людей, потом пошли Тумановские, Веру оставил напоследок, надеясь, что смогу за это время сосредоточиться на работе и успокоиться. Но все пошло к чертям, стоило ей опуститься на стул рядом со столом, за которым я расположился.

Официальная часть на камеру: фамилия, имя, отчество, паспортные данные, место работы, статус. А после, отключив видеозапись, начал заполнять бумаги. Молча, стараясь на нее не смотреть. Она же пристально меня рассматривала, словно пытаясь душу просканировать насквозь. И даже тут среди этого криминального сброда она выделялась, слишком сдержанная, слишком красивая, она вся была какая-то «слишком».

— Шестерых можешь отпустить? — тихо произнесла, так чтоб остальные не услышали.

— Нет. Незаконное ношение огнестрельного и холодного оружия, — ответил, не поднимая головы от заполняемых бумаг.

— А если я с тобой уеду на всю ночь. Отпустишь?

Вскинул взгляд, чувствуя, как по хребту уже побежал огонь, но злость оказалась сильней. Откинулся на спинку стула, смотря в ее глаза цвета темного меда и сатанея еще больше.

— Провокатор ты отменный. Но что будешь делать, если я соглашусь?

— Поеду. Пообещала же. Я всегда держу свое слово.

— Уверена, что твои люди стоят такой жертвы? — спросил с издевкой

— Жертвы?— она вопросительно изогнула бровь. — А если я и сама хочу? — и я, медленно втянув воздух, повел головой, чувствуя, как от одной мысли становится тесно в штанах. Эта сука знала, на чем играть. Очень виртуозно понимала, на какие точки может надавить. Уже хотел просто послать ее ко всем чертям. Но она чуть наклонилась вперед, и ее рука накрыла мою, и отравляющий тело ток снова потек по жилам. — Леш, отпусти. Четверых забери, они все на себя возьмут. Я не просто так прошу, не блажь и не прощупывание твоих границ, у одного сестра несовершеннолетняя дома одна, у второго мать инвалид, а у третьего…

— Не продолжай, — резко обрубил, скидывая ее руку. — Предложение заманчивое, но меня пасут ваши же люди по приказу Туманова. Готова отвечать за последствия? — процедил зло, уже ощущая, как крошатся едва выставленные границы и кровь снова вскипает от одной мысли о ее губах.

— Не пасут, я сняла наблюдение.

— А что, кроме себя, больше нечего предложить? — понимал, что бью словами, но она даже в лице не поменялась и взгляда не отвела. Так же с вызовом смотрела мне в глаза, и только едва заметная ухмылка изогнула ее губы.

— А ты возьмешь что-то другое?

Глаза в глаза, и во взглядах уже не только борьба, уже иное, то, что взрывает кровь и срывает планку и одновременно злость, прожигающая сосуды, на нее, на себя и все это дерьмо вокруг.

— Мужики, — резко крикнул, и тут же из коридора в зал вошло два человека. — Пакуйте в наш отдел. Даму и ее охрану. Семь человек.

Туманова, не отводя от меня потемневшего взгляда, поднимается и выходит в сопровождении СОБРа.

Матерясь, собрал все материалы, упаковал в сумки и пакеты и, передав все РУБОПовским, вышел на крыльцо. Нервно похлопал по карманам в поисках сигарет, но тут рядом остановился один из оперов, не наш, и протянул открытую пачку. Взял одну, поблагодарил и закурил.