Книга Курортный шантаж, страница 69 – Мира Амирова

«У неё аллергия, идиот».

Последнее можно было и не приписывать. И так знал от кого смс. Раз подписался, так уж и быть, допишу в данные контакта…

С лёгкостью заходил в виражи и извилистые изгибы трассы. Разрешено меньше ста явно, но на кочках и рытвинах для меньшего болтания увеличил скорость. Погибать так с музыкой и определено все вместе.

— Мы едем к деду? — Резко раздалось хныканье сзади.

Поймал обиженный взгляд в отражении. Тяжело маленькой, но держит, не отпускает, давит.

Подлетаем на кочке. Чёрт.

— Скорее он скоро приедет и привезёт тебе сюрприз.

Если правильно понял схему старика. По опять же предположительной логике Львовича нам с Лерой осталось посетить лишь одно место и прийти к выводам, утешительным или нет, посмотрим по ситуации. А пока…

— Но…

— Ты, кстати, не сказала, зачем вообще его ищешь?

Попал вопросом не в бровь, а в глаз, который снова заслезился.

Глаза оленёнка Бемби добили. Кот из «Шрека» и рядом не стоял.

— Лёша уже успел растрепать? — Недовольно горько вздохнув, спросила Рудник.

Замотал головой и хмуро отметил:

— Слишком уж ты разговорчивая для умирающей. Поспала и легче стало?

Не на шутку волновался, пытаясь вспомнить все случаи, когда болел сам или кто-то из близких.

— Ты бу-у-ка. — Растягивала букву, вытянув губы уточкой.

— Ага. — Кивнул, залипнув в очередной раз на её острые черты лица. — Ещё что не нравится — выкладывай.

— М-м-м, дай-ка подумать. — Помолчала, постукивая указательным пальчиком по подбородку, и неожиданно сильно закашлялась. — Кх-кх-х…

— Подавилась слюной? — Со смешком предположил и тут же замолчал.

Лера ударилась чем-то, предположительно головой, и захныкала, обиженно сопя:

— М-м-ы!

Остановиться на обочине было бы логичным решением, но время поджимало, поэтому пришлось довольно холодно поинтересоваться:

— Где болит?

— Грубый, неотёсанный хам! — При каждом слове мне прилетало маленькой ладошкой по плечу. Хоть у кого-то сегодня есть возможность выплеснуть эмоции через движения.

— Это ты так оскорбления рожала? — Не мог не подколоть теперь уже возмущённо сопящую москвичку.

Отвернулась к окну, скрестив руки на груди, сквозь губу известила о своём выводе королева:

— Большего с тобой никто и не захочет иметь.

Ауч, прям обидно, ага. Но чтобы больше не кошмарить и не заставлять Рудник, тратить последние силы на перепалки, косвенно согласился:

— Со мной и не надо. Сам возьму, что причитается.

Ухмыльнулся, ловя вновь изменившийся на до боли серьёзный прищур «ракушки». Вскинул бровь, мол, нравлюсь, а в ответ прилетело короткое требовательное:

— Раздевайся.

— Воу-воу, полегче, детка. — Отнял руки от руля, контролируя ситуацию на дороге. Красовался, игнорируя приятное тепло и чуть ли не щенячий восторг от одного лишь слова. Вернул нас обоих с небес на землю одной лишь фразой, оставив себе лазейку. — Тебе нельзя сейчас, попозже, потерпи, и всё будет.

— Вади-и-им!

Когда-то также истошно кричала моя мать. Правильно говорят психологи — все проблемы идут из детства. Ещё не забываем добавить в копилку травм своё не самое приемлемое поведение безбашенного ребёнка. И на выходе получаем замкнутого в себе экстремала, как бы экстраверта, любящего пощекотать нервишки себе и близким, если таковые остались…

— Не боись, не разобьёмся. — Крикнул весело хохоча.