Книга Мама для Его дочери, страница 89 – Наталия Ладыгина

— Да… — кивает Карина, вцепившись в край своего синего свитера. Стала нервно трепать его пальцами.

Ей все это неприятно, разумеется. А каково мне?.. Всем и всегда было наплевать каково мне. Никто не заботился о моих чувствах. Мирослав вот сейчас пытается заботиться, потому и молчит о ребенке. Хочет создать для меня идеальные условия, при которых он сможет компенсировать мое бесплодие и боль от прошлого.

Черт… Я все равно его люблю. Даже сейчас, когда убедилась в словах Агнии. Ненавижу и люблю. Больше ни к кому, уверена, не смогу испытывать подобного.

Готова разреветься прямо на глазах у этой девицы, но держусь из последних сил, сжимая ладони в кулаки в карманах пальто.

Хотелось взвыть «что мне теперь делать?!». Ну поговорю я с ним… Он признается. Что дальше? Как нам жить после всего этого обмана? Как жениться? Как вообще мы будем жить, когда я буду знать, что он где-то на стороне воспитывает еще одного ребенка? Поля не в счет. Она с нами. Она мне теперь как родная. Я чувствую сильную связь с ней. Она дочь, которой у меня не было. Но то, что он постоянно будет таскаться к этой женщине, чтобы участвовать в жизни ее сына — будет сводить меня с ума. Я буду очень ревновать и страдать. Какая, в таком случае, получится у нас семейная жизнь?..

— До свидания, — резко срываюсь из квартиры. Дверь за собой не захлопываю, без оглядки несусь вниз по лестнице.

Перехожу дорогу и направляюсь к остановке. Стоять у этого дома и ждать такси я не хотела. Лучше прогуляюсь, высушу слезы на своих щеках. Не представляю, как проведу сегодня занятия, но я должна собраться, ведь это не самое сложное, что меня сегодня ожидает.

Мирослав звонил мне после каждого занятия. Он знал, когда у меня перерывы. Я игнорировала, отшвыривая от себя смартфон. Тогда он начал писать сообщения.

«Скажи, что случилось».

Я всхлипнула.

«Так быть не должно, Устина. Мы же договаривались, что ты не станешь ничего важного умалчивать. А я знаю, что произошло важное. Скажи мне».

Начинаю быстро набирать сообщение, потом стирать, следом снова набирать.

Нет… Вот так я ничего не стану говорить сгоряча. Это должно произойти дома и сказано ему в глаза.

«Я скоро буду, и мы поговорим».

Минуту уже от него ничего не приходит. Молчание в знак согласия?

«Я отправлю Полину к бабушке с ночевкой. Поговорим».

Сердце сжалось. Он Полину к ней отправляет. К этой женщине, которая меня ненавидит. Но это лишь для того, чтобы могли дать себе волю в доме.

Я ревную его, беспокоюсь за Полину… Но я же потеряю и Полину, и его, если решусь поддаться своей гордости и обиде.

Опять-таки задаюсь вопросом… Что мне делать?..

Последняя пара тянулась просто безбожно. Мне уже хотелось оборвать лекцию на середине, схватить сумку со стула и покинуть кабинет. Я была буквально в одном шаге от этого решения, но все же, скрипя зубами и нервами, дождалась заветного звонка. Я ждала его сильнее, чем мои замученные парами ученики.

Торопясь покинуть лицей, пока меня кто-нибудь да не задержал, я выскочила из здания уже через минуту после звонка.

Замерла на середине лестницы, когда увидела его машину. Сам Мирослав был снаружи, стоял опершись на дверь машины, держа руки в карманах пальто.

Увидел меня и поспешил отлипнуть от машины, вынул руки из карманов.