Книга Его любимая заноза, страница 37 – Наталия Ладыгина

— Да, не обязана, но… я хочу, — коротко смотрю на мужчину. — Но если что, то у нас будет еда из ресторана на замену.

— Я правда тебя так напрягаю?

— Что? — цепенею.

— Ты никак не можешь перестать дрожать.

Смотрю на профиль мужчины, он хмурит брови, составляя коробки сока в холодильник.

— Я это не контролирую, — признаю я. — И вы сами виноваты, — имею смелость его обвинить. — Это ведь вы поцеловали меня… — почти шепотом.

— Ты ответила мне, — смело отвечает мне мужчина, а у меня ноги подкашиваются.

— Я… — хватаюсь за дверцу холодильника. — Я просто не ожидала, — встряхиваю головой.

— Тебе не понравилось?

По телу прокатывается легкая волна дрожи, шумно втягиваю воздух, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие.

Лучше мне ничего ему не отвечать.

— Я пойду к Кире, помогу ей переодеться, — хочу сбежать, но мужчина смеет остановить меня за руку. Несильно, но я не рискую вырываться.

— Всегда отвечай мне, — мягко, но требовательно произносит мужчина.

— А мне нечего ответить…

— Я задал простой вопрос.

— Совсем не простой, — выдыхаю, опустив глаза.

— Значит, не знаешь, понравилось или нет.

Так, я должна быть решительной, так как только что мне стало кое-что понятно.

— Зато я точно знаю, что я не хочу ничего такого больше с отцом девочки, за которой я присматриваю, — поднимаю взгляд. — Егор Алексеевич, давайте вы… больше не будете ничего такого… — мямлю стою, сердце выскакивает из груди А все от неопытности.

Мужчина отчего-то улыбается, ему словно нравится все, что я говорю. Но вроде бы все не в его пользу. Я же отшиваю его.

— Скоро Матвей вернется со школы. Покорми его чем-нибудь, — просит меня Егор Алексеевич как ни в чем не бывало, перестав держать меня за руку, но остается по-прежнему близко ко мне.

— Конечно, — киваю, немного успокоившись.

Вскоре Егор Алексеевич уезжает, а уже через пару часов приходит Матвей. Мальчик, даже не переодевшись, сразу открывает холодильник. Начинает самостоятельно готовить себе бутерброд.

— Давай я помогу? — предлагаю мальчику, но он игнорирует меня. — Матвей… — устало. — Ну почему ты такой?

— Нормальный я.

— Злишься, что папа заставил тебя утром поздороваться со мной? — встаю у столешницы и скрещиваю руки на груди. — Я ведь об этом ничего не знала.

— Пофиг.

— Ну Матвей, — вздыхаю. — Скоро я уйду из вашей квартиры, но…

— Когда?

Ох, ему так не терпится.

— В конце месяца. Ты и сам знаешь от отца. Мне бы хотелось, чтобы мы с тобой успели подружиться…

— Зачем тебе со мной дружить? — спрашивает дерзко, жирно смазывая хлеб плавленым сыром.

— А почему нет? Я тебе так сильно не нравлюсь?

Мальчишка начинает часто дышать, ему будто стало очень плохо. Но больше меня пугает то, как он сжал в руке нож.

— Матвей, положи, пожалуйста, нож на стол… — отрываюсь от столешницы.

И мальчик его кладет. Но его выражение лица по-прежнему жуткое.

— Матвей, — подхожу к мальчику, попутно убирая нож подальше. — Что такое? Тебе плохо?..

— Я не… не хочу…

— Чего ты не хочешь?

Мальчик резко дергается на выход из кухни, но на самом выходе оборачивается напоследок и выпаливает:

— Я не хочу, чтобы ты умерла, как мама, — и убегает.

Закончив готовить ужин, я отправляюсь к себе в комнату, чтобы помыться и переодеться.

Не уверена, что ужин получился вкусный. Я готовила его в сильном напряжении, постоянно раздумывая над словами мальчика.