Книга Причём здесь любовь, страница 89 – Сара Лис

Бабушка поковыряла пальцем землю в цветочном горшке и, как бы между прочим, поинтересовалась:

— Алёнушка, как думаешь, на Новый год гуся лучше запечём или пирогов наделаем?

— Я голосую за гуся, — сказал Виталик. Братец-мясоед никогда не променяет гусиную ножку на что-то другое.

— Поддерживаю, — сказала я. — Я не уверена, что останусь здесь, но считаю нужным создать ощущение стабильности.

— Вот и прекрасно. Тогда — гусь с яблоками. А то нам вдвоём с Виталиком целого гуся не съесть.

Вечером я разложила «якоря» на прикроватной тумбе: плеер, «договор с симптомом», блокнот. Включила запись голоса Германа.

Маме я написала: «Я у бабушки. Позвоню завтра».

В ответ: «Люблю. Не пропадай».

Папа: «Позвони, когда соберёшься с силами. Любим тебя».

От Вити несколько сообщений:

«Малибу, ты где?».

«У тебя что-то случилось?».

«Лен, я волнуюсь. Куда ты пропала?».

«Ты в безопасности?».

Ответила, что я в безопасности, и попросила не волноваться.

На следующий день мы с бабушкой пошли к морю.

Январская Балтика — густая и серая, как жидкий свинец. Мы шли вдоль берега. Ветер гнал волны и дышал в лицо солью.

Я залезла на буну и смотрела за горизонт. Небо плавно перетекало в море, и если бы не далёкие корабли, глазу не разглядеть линии. Бабушка молчала и наблюдала за мной. А потом сказала:

— Твой дед говорил: «Море всегда рядом, даже когда его не видно». Думай об этом.

— Хорошо, — ответила я.

Мы пошли дальше. Ветер бил в лицо, песок проминался под ногами, и я ловила себя на том, что дышу ровно. И нет стекла.

Днём, пока не начало темнеть, я вышла в сад. Бабушкино волшебное царство — даже голое и серое. Ветки, обмотанные прошлогодней бечёвкой, молча ждали весны. Я шла по знакомым тропинкам и вспоминала, как летом здесь пахнет смородиной и тёплой землёй, как Виталик в детстве упал в грядку с клубникой, а я смеялась до икоты. Даже сейчас, среди зимней серости, сад словно напоминал: всё это временно. Наступит весна, и всё оживёт. Именно здесь я верила: внутри меня тоже растает зима.

Я зашла за сарай и нашла наше секретное место.

В детстве Ксюша, Виталик и я делали секретики: вырывали в земле ямку и складывали в неё маленькие сокровища — красивые камешки, цветы, ракушки, блестяшки. Получались очаровательные композиции. Мы накрывали их стеклом и закапывали.

Несколько лет назад я откопала одну чудом сохранившуюся. Под бутылочно-голубым стеклом — блестящий фантик, какие-то бусинки и ржавое нечто. Я расчистила «окошко» и снова разглядывала богатства под стеклом. Маленькая стрела — прямиком в душу. Я видела себя — счастливую, непоседливую девочку за этим стеклом. И не могла не вспомнить своё нынешнее «за стеклом».

Рядом появились две ноги — братец.

— Ностальгируешь, Шляпка? — Да. Чьё это? Моё или твоё? — Наше. Не важно, чьё. Моё и твоё, а может, Ксюшино. Одно на троих. Идём, ещё что-то покажу.

Я провела пальцем по стеклу, потом обернулась:

— Ты хоть помнишь, откуда это «Шляпа» вообще взялось? — Ещё бы, — ухмыльнулся Виталик. — Твой незабываемый ор посреди Долины Роны. — Неправда, я благородно смеялась, — возразила я.

История произошла в одном живописном уголке Франции — среди зелёных холмов и бескрайних виноградников. Тогда мы были в том возрасте, когда ещё можно спать валетом на бабушкином диване, но уже стесняться ходить в трусах при брате. Дети, уверенные, что давно выросли.