Книга Ненавидь меня нежно, страница 96 – Морана Ран

Внутри всё пульсировало. С каждым рывком он заполнял меня, растягивал. Безумие, бесконечный цикл боли, жара и липкого наслаждения.

Он не останавливался. Движения становились яростнее, звук тел, громче и влажнее. Казалось, он проверял, сколько я выдержу, прежде чем сломаюсь окончательно.

Рассвет едва пробивался сквозь щель в шторах, когда я очнулась от вязкого сна. Тело казалось чужим, тяжёлым, между ног всё горело и ныло, эхо ночного безумия. Но проснулась я не от боли.

Я проснулась от того, что меня снова заполняли.

Клим даже не разбудил меня. Просто использовал обмякшее во сне тело. Я лежала на боку, спиной к нему, а он, прижав меня весом к матрасу, уже вбивался медленно, вязко, с животным присвистом в дыхании.

В зеркале шкафа я видела нас, растерзанную, смятую меня и его дикого, потного, с безумным взглядом. Он вколачивал себя в меня с такой силой, будто хотел оставить свой отпечаток прямо на моей коже.

— Скажи, что тебе это нравится! — рычал он, сжимая мои волосы в кулак и заставляя закинуть голову.

Я не могла говорить, только всхлипывала в подушку, чувствуя, как внутри всё плавится. Он не ждал ответа. Просто вколачивал себя в меня, превращая утро в продолжение эротического кошмара.

Когда финал накрыл нас, Клим замер, содрогаясь всем телом.

Прошло полчаса. Комната залилась чистым, беспощадным утренним светом. Клим лежал рядом, раскинувшись на тёмных простынях, и смотрел в потолок. Желание утихло, оставив после себя странную, пугающую прямоту.

— В голове гудит, — негромко произнёс он, и в его голосе больше не было яда. — Знаешь, я ведь не планировал это утро. Просто проснулся, почувствовал, какая ты теплая, и у меня сорвало все предохранители.

Я приподнялась на локте, чувствуя во всем теле приятную, тупую тяжесть.

— Я проснулась от того, что ты уже был во мне, — я посмотрела ему прямо в глаза. — И самое сумасшедшее, я не хотела тебя отталкивать. Это было так правильно.

Клим повернулся ко мне. Его взгляд, обычно колючий, сейчас был почти изучающим.

— Ты была другой, — осторожно сказал он. — Я чувствовал, как нас обоих ведет. Физически мы подходим друг другу слишком идеально. Без всякого шантажа.

Я провела пальцами по его плечу, задерживаясь на следах моих собственных ногтей.

— Похоже, на взаимное уничтожение всего того мусора, что был между нами.

Клим усмехнулся, накрывая мою руку своей тяжелой ладонью.

— Самое странное, что мне не хочется сейчас вставать и уходить. Это совсем на меня не похоже.

Я улыбнулась, впервые за долгое время искренне, хоть и с оттенком горечи.

— На меня тоже не похоже, лежать с человеком, который сломал мою жизнь, и признавать, что он тронул меня сильнее и глубже, чем остальные. И я сейчас не про секс, Клим.

Он переплел свои пальцы с моими, сжимая крепко, почти до боли.

— Мы оба сумасшедшие, Николь. Но эта ночь, это единственное настоящее, из всего, что с нами случилось.

Мы замолчали. Тишина больше не была враждебной. Она была спокойной, как берег после шторма. Клим начал медленно гладить мою спину, и в этом жесте не было похоти, только странное, новое для нас обоих желание просто быть рядом.

Я поняла, мы переступили черту, за которой старые правила больше не работают. Война закончилась. Началось что-то куда более опасное. И мы оба этого хотели.