Книга Ненавидь меня нежно, страница 24 – Морана Ран

— Ты спрашиваешь, зачем я здесь? — прошептала я, почти касаясь его губ своими.

Я видела, как расширились его зрачки, поглощая серую радужку. Клим замер, превратившись в гранитное изваяние, но я чувствовала, как под моей рукой на его шее бешено, рвано забилась жилка. Мой план сработал, я сбила его настройки. Он ждал слез, мольбы или обморока, но не этого.

Я подалась еще ближе, так что наши носы соприкоснулись. В воздухе между нами, казалось, можно было высекать искры.

— На самом деле, мне просто стало скучно, — мой голос стал совсем тихим, вибрирующим. — Я приехала в Атлас, чтобы найти кого-то, кто не сломается от первого же моего взгляда. Кого-то, чью защиту мне придется взламывать месяцами.

Я обвела взглядом его лицо, резкие скулы, упрямый подбородок и эти невероятные, опасные глаза. Моя правая рука медленно соскользнула с его затылка ниже, к ключице, едва касаясь кончиками пальцев его кожи.

Ну же, — выдохнула я ему в самые губы, — столкни меня, если это единственный способ заставить меня замолчать. Или признай, что тебе нравится, как я на тебя действую.

Я чувствовала, как границы дозволенного трещат и рушатся под моими пальцами. Грань между страхом высоты и эротическим безумием стерлась. Я медленно, вызывающе подалась вперед и коснулась кончиком языка его горячей, соленой от пота кожи прямо над ключицей. Провела влажную дорожку вверх, чувствуя, как его мышцы превращаются в сталь. Ведя выше, я чувствовала на языке его вкус соленый, мужской, дурманящий. В этот момент я хотела не просто изучить его, я хотела его присвоить. Я хотела его, до дрожи.

Реакция последовала незамедлительно.

Клим резко, почти грубо перехватил меня ладонью за шею. Его пальцы не сжимались, но фиксировали жестко, отстраняя мое лицо от своего. Его взгляд был не просто злым, он был потемневшим от бешенства.

— Ты, — выдохнул он, и в этом звуке было предупреждение, которое я решила проигнорировать.

— Если ты еще не понял, — перебила я его, глядя прямо в эти стальные глаза, игнорируя пустоту за спиной, — я здесь из-за тебя. Все это фарс, этот Атлас. Мне нужен был ты.

Воздух между нами стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Клим открыл рот, чтобы ответить, я видела, что это будет нечто жесткое, но в этот момент тишину смотровой площадки, как удар хлыста, разрезал резкий, сухой голос:

— Зарницкий! Громова! Десять баллов штрафа каждому!

Мы оба вздрогнули. На входе в смотровую, скрестив руки на груди, стояла Эдельштейн, женщина-кремень, чей авторитет в Атласе был неоспорим.

— Нарушение режима, неуставные отношения в учебное время, — Эдельштейн брезгливо окинула взглядом наш переплетенный узел тел на самом краю обрыва, — вызывающее поведение, недостойное студентов элитного заведения. Громова, ко мне! Живо!

Воспользовавшись моментом, я резко вырвалась из рук Клима. Без его поддержки ноги на мгновение стали ватными, но я заставила себя выпрямиться. Я не смотрела на него. Я чувствовала его взгляд спиной, тяжелый, обжигающий, обещающий продолжение, которое не сулило мне ничего доброго.

— Простите, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я быстро зашагала прочь от края, прочь от Клима, мимо застывшей Эдельштейн.

Марина тут же пристроилась рядом.

— Ты с ума сошла? — прошептала Эдельштейн, когда мы отошли на достаточное расстояние. — С Зарницким? На краю пропасти? Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?