Книга Ненавидь меня нежно, страница 113 – Морана Ран

И по ночам он появлялся.

Я просыпалась от того, что кровать прогибалась под тяжестью его тела, и его руки обхватывали меня со спины, притягивая к горячему торсу. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его губы, касающиеся затылка, его шепот, такой тихий, что я не могла разобрать слов, только интонацию, уставшую, измученную, и когда я поворачивалась к нему, чтобы спросить, чтобы понять, чтобы наконец поговорить о том, что случилось в раздевалке, он уже спал.

Так прошла неделя.

А потом он уехал на Ладогу.

Я узнала об этом случайно, от Ани, которая забежала ко мне утром с новостью, наши уезжают на исследования, представляешь, на целых две недели. Сначала Клим, а по позже и Назар.

Назар сказал, что там дикий холод, но им все равно, они будут лед бурить и пробы воды брать, и я кивала, делая вид, что меня это не касается, что мне все равно, что Клим не позвал меня с собой, не попрощался нормально, не объяснил ничего, просто уехал, оставив после себя пустоту в моей постели и миллион вопросов, на которые не было ответов.

Я злилась.

Я скучала.

Я ненавидела его за это трусливое бегство и любила до дрожи в коленях, и две Николь внутри меня снова начали свою бесконечную войну. Только теперь первая, та, что помнила унижение и видела, как он растоптал Викторию, торжествовала и шептала, видишь, я же говорила, он не умеет любить, он сбежит при первой же возможности, а вторая, та, что помнила его руки, его шепот, его признание в раздевалке, плакала и не верила, что те три слова были случайностью.

Я решила отвлечься.

Я пошла искать Аню, потому что с ней всегда становилось легче, она умела слушать и не задавать лишних вопросов, она принимала меня любой и не осуждала за слабость.

А когда нашла, потеряла дар речи.

Она стояла на смотровой, в лучах закатного солнца. А напротив нее, Назар. Они целовались медленно, нежно, как будто весь мир исчез. Ее руки лежали у него на плечах, его на ее талии. Они не видели меня. Не слышали.

Я стояла в тени сосен и смотрела.

Внутри что-то сжалось, не от ревности, нет. От странной, щемящей нежности. Они выглядели счастливыми. Настоящими. Без масок, без игр. Просто двое людей, которым хорошо вместе.

Я развернулась и ушла. Не стала мешать. И всю дорогу меня преследовало их лица, счастливые, беззаботные, светящиеся изнутри, и я думала о том, что, наверное, только у меня все так сложно, только у меня любовь превращается в пытку, только я умею выбирать тех, кто делает больно.

Вечером я не выдержала.

Я лежала в кровати, ворочаясь с боку на бок, и смотрела на телефон, на темный экран, который молчал уже четвёртый день. Злость душила меня, злость на него за молчание, на себя за то, что жду, на Аню с Назаром за их дурацкое счастье, и я схватила телефон и начала писать. Не думая, не останавливаясь, просто чтобы разорвать тишину, чтобы напомнить ему о себе, чтобы он знал, что я есть, что я здесь, что я жду.

Я оглядела комнату в поисках вдохновения, и взгляд упал на его толстовку, которую он забыл у меня неделю назад. Модного бренда, неоновую, мягкую, все еще хранящую запах его тела. Я схватила ее, прижала к лицу, вдохнула глубоко, а потом сфотографировала и отправила ему с подписью:

Она у меня в заложниках. Если хочешь вернуть, условия выставлю позже.