Книга Ненавидь меня нежно, страница 106 – Морана Ран

— Иди, не бойся.

Я сделала несколько шагов и застыла, пораженная открывшимся зрелищем, огромный вольер, затянутый сверху мелкой сеткой, чтобы птицы не улетели, и внутри него настоящая снежная сказка, потому что по белому настилу важно расхаживали полярные совы. Белые, как сам снег, с желтыми глазами, в которых горел древний, мудрый огонь, они поворачивали свои круглые головы почти на триста шестьдесят градусов, провожая нас внимательными, немигающими взглядами.

Одна из сов, самая крупная, сидела на высоком шесте, врытом в центр вольера. Смотрела прямо на меня сверху вниз, и в этом взгляде было столько достоинства и отстраненного превосходства, что я невольно почувствовала себя маленькой и незначительной перед этим созданием, которое словно говорило, я здесь повелеваю, а ты всего лишь гостья.

Клим встал рядом, положив руку мне на талию, и его тепло проникло сквозь несколько слоев одежды, согревая и успокаивая.

— Она здесь самая старая, — сказал он тихо, кивая на сову на шесте. — Ее зовут Белая Королева. Она живёт здесь уже больше двадцати лет.

Сова, будто услышав своё имя, моргнула и расправила крылья, и я заворожённо смотрела, как белые перья переливаются на солнце, отливая голубизной и серебром, и в этом движении было столько грации и силы, что у меня перехватило дыхание.

— Они охотятся ночью, — продолжал Клим, и его голос звучал как закадровый текст в документальном фильме о природе, только этот фильм был моей жизнью, и главную роль в нем играл он. — Видишь, какие у них глаза? Они видят в темноте лучше любой кошки. А уши расположены асимметрично, чтобы точнее определять, где под снегом бежит мышь.

Он говорил, а я смотрела на него, на его профиль, на то, как оживляется его лицо, когда он рассказывает об этих птицах, и понимала, что вижу его совсем другим, не тем холодным, расчетливым манипулятором, каким он был в Атласе, а мальчишкой, который бегал сюда тайком, чтобы наблюдать за совами, и кормить их.

— Хочешь покормить? — спросил он, словно прочитал мои мысли, и в его глазах блеснул озорной огонек. — У меня есть мясо.

Он достал из кармана пальто небольшой сверток, развернул его, и я увидела кусочки сырого мяса, замороженные, но уже начинающие оттаивать от тепла его тела, и протянул мне один.

— Только осторожно. Клюв у нее острый.

Я взяла кусочек, чувствуя, как холод мяса обжигает пальцы даже сквозь перчатку, и подошла к сетке, протягивая руку. Белая Королева, словно только и ждала этого приглашения, плавно слетела с шеста и бесшумно приземлилась прямо напротив меня. Я смотрела в ее желтые глаза, окруженные кольцами перьев, и чувствовала, как время замирает, останавливается, застывает, как этот снег вокруг нас.

Она взяла мясо, аккуратно, едва коснувшись моих пальцев клювом, и я ощутила это прикосновение, уверенное и в то же время невероятно деликатное, и на мгновение мне показалось, что я приручаю не просто дикую птицу, а что-то в себе самой, недоверчивое, что наконец соглашается принять пищу из чужих рук.

Клим стоял за моей спиной, и я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела. Когда я обернулась к нему, с глазами, полными слез восторга, которые мороз тут же превращал в ледяные кристаллики на ресницах, он улыбнулся мне той улыбкой, которую не видел никто и никогда, и сказал тихо, почти шепотом, будто боялся спугнуть этот момент: